— Я на твоей стороне, Реджина, — неожиданно произнёс Леон, — точнее, на стороне той Альтис, что сейчас находится передо мной.

Шок.. Несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное и мой несчастный, выжатый безумным днём и бессонной ночью, мозг сломался.

Шестерёнки заклинило и мысли разбежались в разные стороны.

Альтис, которая перед ним.. Вот, что он имел в виду?!

Он что-то понял? Почуял, что тело другое и душа в нём — чужая?

Или он чувствует ту самую Альтис, которая вцепилась в наше с Лисой тело и порхает за ним, как воздушный змей на верёвочке?!

А может, он вообще ничего не понял и ему просто нравится, что я веду себя не как Реджина?

Я запуталась. Запаниковала и понятия не имела, что отвечать. Поэтому устало улыбнулась и прижалась к нему сильнее, словно в полудрёме.

Это лучшая тактика. Если он всё же намекал, что моё поведение изменилось и характер исправился..

— Ты другая, — добил меня Леон.

— Думаешь? — усмехнулась я.

Сердце колотилось, грудь сдавило тисками. Зато сон как рукой сняло. Я лихорадочно соображала, что делать.

Ещё и Лиса куда-то запропастилась. Духу тоже пришлось нелегко, она растратила все силы. Но именно сейчас, как назло, я нуждалась в ней особенно сильно.

— Ты говоришь иначе, двигаешься, колдуешь и даже пахнешь по-другому, — продолжил Леон.

— У меня новый парфюм. Рада, что ты заметил, — ответила как ни в чём не бывало.

Держать лицо было невыносимо сложно.

Мне хотелось признаться. Леон слишком прямолинеен. Можно не бояться, что это ловушка. Но.. я понятия не имела, что именно он себе надумал.

Алонзо решил, что я работаю на королеву и помогаю спасти короля. Отчасти он был прав. Скорее всего, генерал пришёл к тому же выводу, но, в отличие от архимага, он наверняка потребует всё рассказать.

Отделаться туманными намёками не получится, как и сказать правду: я связана сразу несколькими контрактами.

Во-первых, призыватель, моё попаданство и странное видение. Я даже Лисе не могла раскрыть всего, а мы живём в одном теле, между прочим!

Помнится, когда собралась рассказать об этом Реджине, меня чуть не прибило откатом. И сейчас стоило подумать о том, чтобы признаться Леону, как язык онемел и горло сдавило спазмом.

Уф.. нет, сказать, что я попаданка не получится. А признаваться, что я наёмная убийца и должна избавиться от принца — вообще плохая идея.

И плевать, что Леон сам едва не убил его пару часов назад. Он действовал на инстинктах, защищая меня. Другое дело — спланированное, хладнокровное убийство. Вряд ли он будет так же трепетно и нежно оберегать ассасина.

Но кроме этого, была и ещё проблема.

Королева — главный наниматель, и она связана клятвой крови с Воргой. По сути, он её марионетка, руки, уши, глаза и голос. Он произносил слова клятвы у костра, но управляет печатями всё равно Беатриче. Поэтому с ней я могла обсуждать детали. То же самое казалось Лисы и других наемников Чёрной луны. И даже Реджины, ведь она — призрак, а на призраков запрет не распространялся. Зато поговорить с генералом Печать контракта не позволит.

Однако мы связаны расследованием и мне нужно хоть намекнуть на правду, чтобы найти настоящего убийцу. А ещё я боялась, что хорошее отношение Леона исчезнет в один миг, если сейчас оттолкну его.

Он терпеливо ждал..

Но его тело было напряжённым, как натянутая струна, и тишина в карете сменила тональность.

— Я ещё на балу почувствовал, что ты пахнешь иначе, — всё же произнёс Леон.

Сердце пропустило удар. Речь шла явно не о духах.

Он чувствовал мою душу! Так же, как архимаг с самого начала слышал аромат Лисы, поэтому и не заметил, что мой запах изменился. Только принц, не связанный ни со мной, ни с Ашей, унюхал новый парфюм мадам Леву.

Получается, Леон мой истинный?!

В это же время, Леон

Реджина не ответила. На этот раз даже не попыталась свести всё к шутке. Я знал, что разговор лёгким не будет.

Болезнь короля сделала Беатриче слишком уязвимой, поэтому она могла пойти на такой риск. Заменила Реджину другим, преданным ей магом. Хотела поймать на живца всех заговорщиков и перетянуть на свою сторону союзников настоящей Альтис.

Вне всяких сомнений их связывает клятва крови, иных вариантов нет. Любой на месте королевы перестраховался бы. А это значит, что сказать прямо Реджина ничего не сможет, но её эмоции волновали меня сильнее слов.