Открыв папку, увидела снимок молоденькой девушки. Она выглядела максимум на двадцать, но, учитывая её магические способности, это не удивляло.

Красивое, располагающее лицо, цепкий взгляд. Мы и вправду не были похожи, разве что телосложением. Ну и цветом волос..

— Убийца оставил сумеречный след, — Алонзо окинул меня пристальным взглядом.

— Наверняка безликий? — ответила, вспомнив разговор с Ашей.

— Верно, ауру считать невозможно, как и определить плетение, использованное на самом деле.

— На самом деле? Хочешь сказать, кто-то прикрыл сумеречным флёром другое заклинание?

Я ходила по краю, но судя по взгляду Алонзо, мне пока везло.

— Генерал сделал слепки, позже сможешь ознакомиться. Мы хотим услышать твоё мнение.

Катастрофа..

— Пока версий несколько. Первая — кто-то пытается подставить кронпринца.

— Это объясняет слежку, — задумчиво протянула я.

Я изо всех сил разыгрывала спокойствие, хотя внутри уже вовсю полыхало паническое пламя. Отвечать приходилось быстро, чтобы Алонзо ничего не заподозрил, в итоге я не успевала советоваться с Ашей.

А ещё не могла отделаться от мысли, что и маг, и генерал всё же заметили неладное.

Поэтому сразу и призналась, что засекла хвост. Хотела блеснуть способностями и показать, что с магией у меня всё хорошо.

— К слову, вы с Леоном зачем своих ребят ко мне приставили?

Услышав из моих уст имя генерала, маг помрачнел.

— Тебя сложно понять, Реджина. Вначале говоришь, что он причинил тебе боль и эта рана до сих пор не зажила. Затем врываешься на дуэль, называя его своим Мастером и ходишь по городу в форме Сумеречной гвардии. И сейчас так спокойно произносишь его имя..

— Мы давно не дети, чтобы идти на поводу у эмоций, — мягко осадила его, — мои прошлые чувства и ошибки неимеют отношения к настоящему. Давай сосредоточимся на расследовании.

Алонзо не ответил, только окинул меня задумчивым взглядом. Тревожные предчувствия вспыхнули с новой силой.. Меня всё же в чём-то подозревают.

— Мне хочется тебе верить, — наконец ответил маг, — в одном ты права. Расследование сейчас важнее эмоций. Это дело сулит нам огромные неприятности. Поэтому мы с генералом заключили временный союз.

Мы с Лисой мысленно присвистнули. С одной стороны, это хорошо. А с другой — стало по-настоящему страшно.

— Наши наблюдатели следили не столько за тобой, сколько за теми, кто тебя окружает.

— А шпион принца? С Каином у нас тоже.. кхм.. союз?

— Он сам по себе. Затрудняюсь сказать, кто вообще в здравом уме заключит сделку с этим бешеным псом, — признался маг.

Но всё же Каин просил о помощи. Хотя.. Скорее, обвинял и провоцировал.

— У Лили другая внешность. Цвета волос недостаточно, чтобы спутать нас. А принц сказал..

— У неё не было лица, — перебил Алонзо. — После смерти его изувечили до неузнаваемости, а следы сумеречной магии вначале не позволяли определить собственную ауру жертвы.

— Почему делом занялась инквизиция, а не городская стража? Сумеречную магию очень сложно засечь..

— У Лили при себе были защитные амулеты, но они оплавились от чужой Силы, оставив на теле чудовищные ожоги, — ответил маг. — Стража сразу заподозрила неладное и вызвала на подмогу храмовников.

Картинка начинала складываться и.. увы, не в мою пользу.

— Сколько сумеречных магов сейчас в столице?

— Два. Ты и генерал.

Вернее, полтора — дракон и дух. Или два с половиной, смотря как считать.

Моё тело давало Альтис абсолютное алиби, ведь на момент убийства я была во дворце, как и Леон. А вот душа Реджины могла стать той самой неучтённой половинкой.

Знать бы, как далеко она может отлететь от меня..

— А сколько здесь пересмешников?

— Официально — только принц. На самом деле — неизвестно. Среди наёмников Чёрного тумана есть маг с таким Даром. И ещё. Давно ходят слухи, что на храм работает сирена с такими способностями.

— У-ля-ля.. кажется, мы её даже знаем, — нервно хихикнула Лиса.

Знаем. Это Амаранта.

Но почему-то я сомневалась, что она имеет отношение к убийству.

— А наёмник-пересмешник из Чёрного тумана? — мысленно уточнила.

— Наш глава.И он точно здесь ни при чём, хвостом клянусь!

Ладно, поверю, но кое-что не давало мне покоя. А именно образ жертвы. Он не казался целостным и рассыпался в моём воображении, как карточный домик.