Поэтому Грей тянул.. Надо вырастить сына, передать ему максимум знаний, а уже потом решить свою участь. Так, по крайней мере, если он погибнет, отвергнутый чародейкой, Игнис не пострадает.

Он учил сына драконьему языку, чтобы тот мог прочесть древние манускрипты и больше узнать о своем роде. Учил его менять личину, управлять магией и прочим драконьим премудростям.

Время шло. Грей продолжал откладывать визит к чародейке, находя все новые поводы. То занимался сыном, то искал девушку для брата в другом мире, где ее след затерялся. Так незаметно пролетело шесть лет.

В итоге не выдержал уже Игнис.

— Сколько еще ты будешь тянуть? — спросил сын, пока они сидели на скале, любуясь закатом. — Когда ты, наконец, навестишь маму? Человеческий век короток. Не боишься, что опоздаешь?

Грей вздрогнул. Он и сам сотни раз думал об этом. Повезло, что его эльтхан — чародейка с даром целительства. Болезни людей ей не страшны. Но над старостью не властна даже магия.

Его сын был мудр не по годам. Все благодаря эльтхан — это она воспитала его таким.

— Ты прав, — кивнул Грей. — Мне давно пора повидаться с твоей матерью. Завтра же отправлюсь к ней. Довольно откладывать!

Но когда сын ушел, оставив Грея наедине с этим решением, уверенность улетучилась, как дым на ветру. Легко сказать это вслух: «Завтра отправлюсь к ней» — но одно дело произнести, и совсем другое сделать шаг.

Следующим днем Грей долго сидел в тишине, сжимая подлокотники кресла так сильно, что древесина жалобно потрескивала. Мысли метались от глобального до сущей ерунды. Например, он думал, что ему надеть. Хотелось понравиться чародейке. Нелепое желание для того, кто векамине заботился о подобных мелочах.

Грей пытался представить их встречу. Сотни вариантов вспыхивали и гасли, но ни один не казался правильным. В одном она едва улыбалась. В другом — отвернулась. В третьем — смотрела молча, так, что все в нем рушилось.

На закате, когда мир еще не определился, быть ночью или остаться днем, Грей сказал себе:

— Пора.

Сердце билось, как у юного драконенка перед первым полетом, когда он, наконец, отправился на, возможно, последнюю встречу с эльтхан.

* * *

Это был обычный осенний вечер. Пляжи давно опустели, дул прохладный бриз, море потемнело и неистово било волнами в берег. В такую погоду быстро распространяется простуда, а потому днем у меня было много клиентов, и я не успела приготовить ужин. В итоге вечером решила прогуляться на базар. Заодно куплю рыбы котам, к которой они так пристрастились.

Я шла, задумчиво разглядывая прилавки. Рыбу уже купила, чего бы себе взять. Может, что-то из овощей? Стушу капусту, например..

На этой мысли я неожиданно врезалась лбом прямо в торс мужчины. Откуда он взялся? Я, конечно, задумалась, но не ослепла! Секунду назад путь был свободен.

Грубые слова уже крутились на языке, когда я запрокинула голову, чтобы посмотреть мужчине в лицо. Но ни единый звук не слетел с губ. Все потому, что передо мной стоял Грей. У меня аж дыхание перехватило. И не только от неожиданной встречи.

Он совсем не изменился. Грей выглядел ровно таким, каким я его запомнила. По-прежнему высокий и статный, все еще не старше тридцати, каштановые волосы без признака седины, яркие глаза. Какой же он.. молодой! Прошедшие годы совершенно никак не сказались на нем! Время над драконом было не властно.

Я невольно попятилась, борясь с желанием вовсе кинуться прочь. В отличие от дракона надо мной время неплохо поработало. Волосы утратили блеск из-за седины, лицо исчертили морщины, кожа загрубела и обветрилась, а руки вовсе покрылись мозолями от физической работы.

От изнеженной дочери патриция почти ничего не осталось. Теперь я скорее походила на жену рыбака. Да и одета была не в шелка, а в простое платье из грубой ткани. Волосы кое-как заплела в косу и спрятала под платок. Уже молчу о том, что из корзины на сгибе локтя воняла рыба.

Мы с Греем замерли, изучая друг друга. Толпа огибала нас. Не всегда аккуратно,иногда задевая плечами, но мы не замечали тычков. Каждый думал о своем.

Не знаю, какие мысли бродили в голове дракона. Я же пыталась прочитать на его лице, что он думает обо мне. Все еще считает красивой? Хочет свою пятую ночь или расстроен, что придется делить ее с постаревшей женщиной?