Она опустилась ниже. Сначала руками, потом губами. Неумело, с алыми от стыда щеками она дарила ему наслаждение. Ее действия были неловкими, зато искренними.

Тепло постепенно проходило сквозь камень. Грей почувствовал, как по телу пробегает дрожь — сначала слабая, потом сильнее. С каждой секундой тяжесть гранита спадала, сдаваясь перед надвигающейся волной блаженства.

Дыхание сбилось, окружающее расплылось, и тело прошила стрела сладкого экстаза. Оно смело остатки камня с его тела. Грей снова стал собой. Впервые за долгое время он чувствовал себя целым. Живым. Настоящим.

Он взглянул на женщину, что сидела у его ног, с восхищением и трепетом. Кто бы подумал, человечка оказалась сильнее проклятия самих демонов! Он не знал, благодарить ее, поклоняться или бояться.. но точно понимал одно: ни одна драгоценность мира не сравнится с его сокровищем.

Страсть чародейки вернула его к жизни, и Грей был рад подарить ей ответное наслаждение.

Глава 20. Снова одна

Четвертая ночь полностью восстановила Грея. Окаменение прошло, передо мной снова был мужчина из плоти и крови, а он всегда умел доставить мне удовольствие.

Я смотрела на него и не могла отделаться от странного чувства: будто сама жизнь вернулась не только к нему, но и ко мне. Все, что произошло между нами сегодня, не просто вспышка страсти. В этих прикосновениях было что-то большее, чем желание. Спокойствие и доверие, словно наши души узнали друг друга чуточку лучше.

Но ночь не длится вечно. Вскоре на горизонте забрезжил рассвет. Мне показалось, что слишком рано. Неужели мы так долго предавались любви? Но солнце говорило само за себя.

Я вышла на порог проводить Грея. Это расставание далось мне особенно тяжело. Ведь я прощалась не только с драконом, но с сыном.

— Я увижу вновь.. кого-нибудь из вас? — спросила я тихо.

Грей сразу понял, кого именно я имею в виду. А, может, просто не надеялся, что я соскучусь по нему.

— Я буду отпускать сына к тебе, — ответил он. — Так часто, как он захочет.

Я благодарно кивнула. Игнис уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения. Мы оба это понимали. Сын стал той нитью, что неразрывно связала нас. Он придал смысл всему, что было. Вся эта боль и ошибки с ним не бессмысленны. Ведь благодаря им на свет появился Игнис. Теперь у нас было не только общее прошлое, но и общее будущее.

— А ты сам навестишь меня? — намекнула я на пятую ночь. Осталась лишь одна.

— Я постараюсь не затягивать, — Грей опять уклонился от прямого ответа.

Но, как ни странно, сегодня это меня не разозлило. Видимо, начинаю привыкать к манерам дракона.

Солнце показало свой бок из-за горизонта, и Грей двинулся к берегу, где его ждал Игнис. Он не сделал и пяти шагов, как пошел дождь. Дракон словно оплакивал наше расставание. Я подставила лицо дождю, и соленые капли слез дракона смешивались с моими собственными.

..Первые дни разлуки с сыном были невыносимо тяжелыми. Я ничего не хотела. Не принимала клиентов, почти не ела и редко вставала с кровати. Навалилась такая апатия и безразличие, что даже коты встревожились. Какая разница жива я или нет, если сына нет рядом? Без него все потеряло смысл.

Нокс не находила себе места. Все пыталась развлечь меня театром теней на стене, которыйя раньше так любила. Но я лишь переворачивалась на другой бок, чтобы не видеть ее старания.

Первым не выдержал Ворчун:

— Все, с меня хватит! Немедленно вставай!

Он запрыгнул на кровать, вцепился зубами в покрывало и потянул его с меня. Я не шевельнулась и даже не попыталась его удержать. Какая мне разница лежать под покрывалом или без него?

Тут уже вмешалась Черная. Прыгнув с тумбы прямо мне на грудь, она предупредила:

— Если не встанешь, следующим прыгнет Обжора.

Я невольно вздрогнула. Этот толстый кот, пожалуй, сломает мне грудную клетку. Но, может, оно и к лучшему?

— Давай, мы покажем тебе свой истинный облик, — предложил Блуд.

— А он у вас другой? — вяло поинтересовалась я.

— Ты же не думаешь, что мы реально выглядим как коты? — фыркнул Апломб. — Это слишком мелко для нас.

— Делайте, что хотите, — отмахнулась я.

Но игнорировать то, что произошло дальше, было невозможно. Воздух дрогнул. Нокс на стене сжалась в попытке вовсе исчезнуть. Солнечный свет и тот поубавился.