Я обвила шею Грея руками и прижалась всем телом, согревая его дыханием, прикосновениями и поцелуями. Он откликался все охотнее. Его правая, каменная рука дрогнула. Пальцы впервые за много лет сомкнулись на вороте моего платья и дернули вниз. Раздался треск. Ткань не выдержала напора дракона. Хм, похоже, не все придется делать самой.

Я тоже времени даром не теряла — справилась с брюками Грея и на секунду обомлела. Желание дракона в прямом смысле было каменным. Творец, если я переживу эту ночь, мне должно воздаться!

* * *

Они не виделись долгих двенадцать лет, но чародейка ничуть не изменилась. Время было не властно над ее красотой. Или это Грею так казалось? Одно точно — прекраснее женщины он не видел в своей жизни. Драконицы и те не сравнились бы с ней. Впрочем, что толку вспоминать о них. Демоны уничтожили их первым делом, чтобы не дать драконам продолжить свой род. К счастью, боги были добры к Грею и послали ему сильную духом человечку. Только такая могла выносить, родить и вырастить дракона.

Не верилось, что после всего она согласилась отдать сына и провести с ним четвертую ночь. Грей вообще слабо представлял, как между ними еще возможна близость.

Но эльтхан.. рядом.. добровольно.. с доверием, которое он не ожидал получить, но отчаянно хотел оправдать. Как тут устоять?

Грей боялся ошибиться. Боялся показать, как сильно это для него важно. Но рука предала: чуть дрогнула, выдавая все — волнение, благодарность, страх, восторг.

«Только бы не подвести. Не навредить. Не испортить этот хрупкий, бесценный момент»— пронеслось внутри.

Во взгляде чародейки было спокойствие. Она уже сделала выбор. А вот он — он, сильный, зрелый, подготовленный — ощутил себя уязвимым. Ведь он понял: эта ночь не просто часть снятия проклятия. Она стала поворотной дляних. Первой, которую они проведут вместе не потому, что так надо, а потому, что они оба этого хотят.

Но восторг быстро сменился отчаянием, когда Грей понял, что не чувствует прикосновений эльтхан. Между его телом и ее руками будто лежала гранитная плита. Все ласки и поцелуи доставались ей, а не ему. А самое паршивое — он не ощущал физического желания. Хотел эльтхан разумом, но не телом.

Лучше б ему окончательно обратиться в камень! Или вовсе сгинуть. Бесполезный он дракон. Даже на страсть своего сокровища ответить не может..

Но чародейка была настроена решительно. Это было непривычно — довериться женщине, позволить ей быть главной. Но игра увлекла Грея. Как далеко эльтхан зайдет? Неужели.. до самого конца?

Дракон привык контролировать все: силу, желание, свою жизнь и даже чужую. Но сейчас все перевернулось. Чародейка вела уверенно и мягко, а ему вдруг понравилось подчиняться ей. Он не ожидал такого. Его сокровище, его пленница, его слабость взяла власть в свои руки. Выходит, теперь он — ее пленник? Впрочем, в таком сладком плену он готов оставаться до конца своих дней.

Она не боялась его каменной немощи, не смущалась его бессилия. И Грей тоже решил смириться. Хоть и не верил до конца, что женщина может так дерзко и нежно одновременно распоряжаться его телом, его желаниями.. им самим.

А потом случилось чудо. Прикосновения чародейки поистине обладали волшебной силой. Возможно, дело было в ее даре целительства или в том, что четвертая ночь все-таки состоится. Грею не хотелось анализировать. Причина не так важна, главное — он оживал.

Поцелуи эльтхан ломали каменные оковы, ее дыхание согревало, а прикосновения — он их снова ощущал! — дарили удовольствие. Грей окончательно успокоился, позволив себе быть слабым. И в этой слабости нашел то, чего лишался долгое время — свободу. Вместо стыда пришло облегчение, отчаяние сменилось благодарностью.

Губы чародейки скользили по его щеке, по виску и шее. Там, где они прикасались, каменная кора трескалась и исчезала, уступая место коже. Грей чувствовал это, и его сердце неистово колотилось в ответ на ласки.

Он не смел поверить. Первое ощущение тепла в груди показалось миражом. Но когда ее ладонь легла на его пресс, он ощутил биение крови. Настоящей, горячей, живой.

Чародейка провела по скованной руке.Камень осыпался на пол, и пальцы впервые за столько времени сжались, а Грей задохнулся от нахлынувших эмоций.