Нам с ребенком понадобятся средства на первое время. Мне не нравилось брать что-то у дракона. Не хочу быть воровкой. Будь я одна, ни колечка бы не взяла. Но малыш не может спать в поле, а мне надо хорошо питаться,чтобы было молоко.

Я успокаивала себя тем, что это взнос отца в развитие ребенка. В конце концов, Ред — сын дракона. Пусть позаботится о нем хоть так.

Соорудив из наволочки мешок, я сложила туда все ценное, что нашла в спальне, и спрятала за комод. Он стоял у той самой стены, через которую я планировала уйти. Там достаточно места, чтобы Нокс развернулась как следует, и я шагнула в тень.

Я надеялась, что передышка продлится подольше. Увы, напрасно. Грей пришел на тридцать первую ночь после рождения сына. Я услышала его шаги еще до того, как он появился на пороге спальни. Даже не услышала.. почувствовала сердцем. У меня было всего несколько секунд, чтобы отреагировать. Благо я была готова.

Выкрутив лампу на полную мощность, чтобы тень четко проступила на стене, я взяла сына из колыбели, вытащила мешок из-за комода, встала поближе к Нокс и застыла в ожидании. Сердце колотилось в груди, малыш это почувствовал и завозился. Моя тревога передалась ему.

— Тише, тише, — прошептала я. — Все будет хорошо. Мы просто пообщаемся с твоим папой.

Говорила, но сама себе не верила. Это же Грей.. проклятый дракон, от которого можно ожидать, чего угодно. А хуже всего, что за окном стемнело. Наступила ночь! А я слишком хорошо понимала, что это означает.

Четвертая ночь.. я была не против ее отдать, если бы не знала, что он ко всему прочему заберет сына. На этой мысли я теснее прижала к себе Реда. Нет, только не его. Что угодно другое, только не его!

Дверь открылась с легким шорохом. Длинная тень упала через порог спальни, и я затаила дыхание. Шаг — и Грей вошел в комнату. Огляделся и нахмурился, не увидев меня с сыном на кровати.

— Что ты делаешь? — спросил он, заметив меня у стены.

Но вместо ответа я задала свой вопрос:

— Зачем ты пришел?

— Ты знаешь. Пора отдать мне четвертую ночь.

— А потом? Что будет после?

Грей поднял руку и устало потер переносицу. Отвечать он не хотел, но пришлось.

— Ты вернешься к людям, — вздохнул он.

— А мой сын останется с тобой, — я уже не спрашивала, а констатировала факт.

Серые, холодные, как туман, глаза дракона скользнули по нам.

— Он и мой тоже, — напомнил Грей. — Этот ребенок — наследие моегорода. Я клянусь тебе, что рядом со мной он будет в полной безопасности.

— Нет! — я резко качнула головой,и малыш у меня на руках захныкал. — Я — его мать, и я должна быть рядом. Ты не имеешь права забирать его.

Грей шагнул ближе, и я попятилась к стене. Туда, где колыхалась Нокс, готовая принять нас в свои объятия. Если до этого дойдет, я шагну в тень. А там будь, что будет.

— Прости, но это не обсуждается, — произнес Грей. — Не думай, что я враг тебе. Ты должна понимать: дракон не может расти среди людей. Он слишком уязвим.

— А еще ребенок уязвим без матери, — я упрямо тряхнула головой. — Не отдам!

Грей начал терять терпение. Я видела это по его взгляду — он стал похож на небо, затянутое грозовыми тучами.

— В конце концов, таково условие четвертой ночи, — произнес он и протянул ко мне руку, ожидая, что я вложу в нее свою ладонь.

Я горько усмехнулась. Вот оно что.. Только эти ночи его и волнуют.

— В таком случае она не состоится! — выпалила я и сделала еще один шаг назад. Последний. Тот, что отделял меня от Нокс.

Вот только я не ощутила твердости стены, а будто провалилась в нору — темную и непроглядную. Тень приняла меня в себя. Последнее, что я видела — Грея, дернувшегося ко мне в попытке удержать.

Его губы двигались, но голос едва долетал до меня:

— Нет.. умоляю.. — возможно, он кричал, но я слышала лишь полный отчаяния шепот.

Дракон опоздал. Мы с сыном скрылись в тени.

За спиной не было опоры. Я почувствовала, что падаю, и некому меня поддержать. Впрочем, падать тоже было некуда. Внутри тени не оказалось ничего. Где верх, а где низ и то непонятно. Вокруг только холод и темнота.

Нас будто захлестнула ледяная вода. Тьма сомкнулась со всех сторон, живая, вязкая, тяжелая. Глаза были широко распахнуты, но я ничего не видела. Сын у меня на руках заплакал навзрыд. Ему явно не нравилось находиться здесь.