– Там же, где и Эля, – еле слышно отвечаю я. – Это очень грустная тема, Хулио. Ты же не хочешь, чтобы я остаток вечера и ночи выглядела печальной и плакала?

– Не хочу, – говорит Ян и снова затягивается. – Коньки, значит, да? – переводит он тему. – Смерти моей захотела? Только ногу осталось сломать и из строя выйти. Меня и так на работе уже потеряли. Еще чуть-чуть, и получу нагоняй от отца.

– А ты вернись на работу, – улыбаюсь я. – Хватит держать меня в заложницах. Я же не убегаю, не вырываюсь и добровольно иду в твою темницу каждый раз, когда ты меня туда тащишь.

– В командировку уеду, и отдохнешь. А пока терпи и с достоинством носи свои кандалы, – усмехается Ян. – К тому же ты сама ко мне пришла, – напоминает. – И притворяешься уже не так убедительно. – Он протягивает руку и поглаживает большим пальцем мой подбородок. – Втянулась, да? Нравится?

– Возможно… – уклончиво отвечаю я.

Ян хитро улыбается и сканирует меня горящим взглядом. Словно в душу им проникает. Особенность это его глаз или действительно я ему так нравлюсь – не хочу анализировать. А еще интересно с ним болтать, забравшись на широкий подоконник. Этот треп растягивается надолго, мы впервые так много разговариваем с того дня, как я появилась в стенах этой квартиры. Лишь спустя пару часов ополаскиваю бокал в раковине и мы идем в спальню. К счастью, просто спать, а не заниматься сексом. Наконец-то.

Утром просыпаюсь от раздражающего шума и сажусь в кровати. Ян, заметив, что я встала, с грохотом закрывает дверцу шкафа. Я непонимающе тру сонные глаза и смотрю на Багдасарова, который вытирает полотенцем влажные волосы и при этом выглядит очень бодро.

– Я уже потренировался, выпил кофе, успел немного поработать. Хватит дрыхнуть. Вставай, – спокойно бросает он через плечо.

– Мне разве не полагаются привилегии? Выходной там или отгул? – недовольно бормочу я и опять тру глаза.

Картинка перед ними никак не обретет четкость. А еще немного подташнивает после вчерашней попойки, хотя и выпила всего ничего.

– Погнали на каток, Алён, а потом в кафе где-нибудь посидим. Ты же хотела. Завтра я в командировку уезжаю, потом куча дел намечается. Нескоро увидимся. Дома буду редко бывать.

– Каток, да? – довольно улыбаюсь я. – А ты знаешь, с какой стороны подойти к девушке.

– С тобой все знания обнулились. Встаешь?

– Да. – Спускаю ноги на пол и иду в душ, пока Игнасас не передумал.

Разве я упущу шанс поиздеваться над ним? Сомневаюсь, что Багдасаров умеет стоять на коньках. Уже предвкушаю эти захватывающие часы триумфа.

Мóю голову и быстро принимаю душ, затем сушу волосы и, скрыв макияжем следы усталости, возвращаюсь в спальню, думая о том, что у Ласки железная выдержка. За эти дни Настя писала и звонила коротко и по существу, взяла на себя всю работу в магазине, и иногда даже кажется, что это больше ее детище, чем мое. Может, они с Яном пообщались втихаря, пока я не слышала, и он по ушам ей поездил? Нужно будет потом уточнить у Насти при личной встрече, в чем все-таки подвох. И обязательно сходить с ней на концерт. Она давно об этом просит.

Спустя полчаса мы с Янисом выходим из квартиры. Оказавшись на улице, я дышу полной грудью и, расставив руки в стороны, улыбаюсь солнышку.

– Господи, свобода… Наконец-то! А на сколько у тебя командировка? – спрашиваю с радостью, отчего Игнасаса перекореживает. Обожаю его злить.

– Можно подумать, я тебя силой удерживал в квартире, – хмыкает он, дерзко ухмыляясь.

– Ну вот будь в тебе пятьдесят килограммов, а сверху груз в два раза тяжелее, я бы посмотрела, как ты сопротивлялся бы. Если еще перед этим и так все соки выжали… – с ехидством замечаю я.

– Ну не преувеличивай, Алёна. Во мне нет центнера. – Ян хлопает себя по плоскому животу. – Но имей в виду, на коньках я давно не стоял. В случае падения на тебя сможешь точно прочувствовать на себе тяжесть моего тела. Как бы потом в травму кое-кого не пришлось везти.

– Сон какой-то приснился? – настораживаюсь я, услышавпро больницу.

– Блядь, я уже жалею, что сказал тебе об этом. Не снится мне сейчас ничего, ясно? – начинает раздражаться Ян.

– Просто спросила. Чего ты заводишься с пол-оборота?