— Стася! — взволновался полковник, в панике топчась по скособоченному ковру. Пнул ногой бутылку, пошарил в горе подушек и вылетел в коридор с трубным ревом:

— Тревога! Похищение предводительницы!.. Все сюда-а!!

Вот елки-моталки, час от часу не легче! Не хватало еще, чтобы сейчас сюда весь дворец сбежался… Мы, толкаясь и пихаясь, завозились в нашем убежище, пытаясь выбраться. Фигу с маслом — залезть туда было гораздо проще…

— Ай! Ты мне на ухо наступила!.. — вскрикнул Спиртус.

— Это не я, это Мыш…

— У него нет ботинок!!

— Значит, Риган!..

— Спирт, она врет! У меня на сапогах шпоры, и если бы это был действительно я…

— То ушами бы ты не отделался! — хохотнул крыс, копошащийся где-то в центре клубка наших тел. — Ну, вы там, пошевеливайтесь!.. У-у… не так!! Меня тут и так плющит, как зоофил жабу…

— Щас, обождите… — Кряхтя, варвар уперся кулаками в ножки кровати. Паркет под нами затрещал…

— Скорее!! — заметалась я, чувствуя, что пол как-то странно разъезжается в стороны. Мы рванулись что было сил, но было поздно — раздался громкий хруст, и наша куча-мала, спрессованная в компактный брикет, вопя на четыре голоса, полетела в неизвестность…

— …а-а-а!!

Шмяк!..

Плюх!..

Тресь!..

Ну вот… а мне говорили, что у меня хрупкое телосложение… прямо скажу: нагло врали в глаза! Будь это правдой, от моей светлости сейчас осталось бы одно мокрое место… Потому что все эти барбосы, все трое, очень «удачно» приземлились прямо на меня.

— Легкой посадки… — проскрипело мое полураздавленное командирство, силясь выползти из-под ругающихся, как сапожники, боевых товарищей. — Да слезьте с меня, обормоты! Расселись, как на приеме в честь губернаторских выборов…

Мне с извинениями съездили в лоб каблуком сапога… Богом клянусь, если бы не такая темнотища, прибила бы обоих!..

После долгих препирательств и судорожных телодвижений мы разобрались-таки, где чьи ноги, и расползлись в стороны. Я, пошарив по карманам, вынула зажигалку. Слабый огонек осветил земляные стены, уходящий вверх широкий лаз и гору угля, под которой, тряся головами, сидели Спиртус и Риган. Мыш, из серого став чернее сажи, с остервенением чистил уши от угольной пыли… Я задрала голову:

— И что, нам теперь обратно карабкаться?..

— Здесь должен быть другой выход. — Кочевник стал озираться по сторонам, но света от зажигалки хватало только на то, чтобы не потерять из виду друг друга…

Риган, поморщившись, ощупал больной бок:

— Ноет, черт… Всё-таки бессмертие иногда полезная вещь!.. — Он огляделся. — Глубоко мы забрались! Это старые угольные шахты. Надеюсь, выходы из них еще не засыпали… Спиртус, возьми Стасю за одну руку, а я — за другую. Мыша не забыли?..

— И не мечтай! — отрезал хвостатый, карабкаясь ко мне на плечо.

Я взяла рыцаря за руку:

— А свет?..

— Убери. Я прекрасно вижу в темноте. — Зеленые глаза с вытянувшимися вертикально зрачками слабо замерцали. — Не боишься?..

— Тебя, что ли?.. — Я положила зажигалку в карман и сунула освободившуюся ладонь в руку Спиртуса. Шурша осыпающейся из-под ног породой, мы зашагали в неизвестном направлении. То есть неизвестным оно было для нас с Мышелем и варвара. Рыцарь двигался вперед довольно-таки уверенно…

— И как ты тут ориентируешься? — спросила я. — Темно, как у негра в… ой, пардон!

Риган хмыкнул.

— У тех, кто родился в Темнице, это заложено на уровне подсознания, — пояснил он. — Ну, знаешь, как внутренний компас! Мы на поверхности не очень хорошо дорогу находим, а вот под землей… Выйдем отсюда, надо будет сказать царю, чтобы немедленно засыпал все шахты.

— Зачем? — удивился за моей спиной кочевник.

— Затем, что по ним очень удобно проникнуть во дворец! Если отец сюда доберется, взять город будет делом пяти минут.

Я поежилась:

— Зачем ему Гринмор?..

— Не в столице дело. Он хочет весь Мелиор. Всю страну. Весь мир. Жажда власти — это как…

— Наркотик! — подсказал Мыш. — Чем больше есть, тем больше хочется!.. Представляю, что с дядей было, когда ты ему Подземелье разнес! Ломало небось не по-детски.