— Да ведь ты не на лицо смотришь! — сморщилась я. — Фу, господи, если бы я знала, что этот охламон мои рассказы про стриптиз-бары так близко к сердцу… или еще к чему воспримет!.. И эту пигалицу где-то откопал, она же ни черта двигаться не умеет… Даже я лучше могу!..

— Ты — тоже?! — восторженно уставились на меня воины.

Я вспыхнула:

— Разговорчики в строю!.. Я ведь вам не Спиртус, я ведь и по хариусу могу осчастливить!

— Прости, предводительница, — сконфузились они, старательно отводя глаза от шеста (получалось это плохо…). — Растерялись…

— Настоящий воин нигде не теряется! — с пафосом изрекла я и повернулась к одноглазому: — Как тебя зовут? Извини, запамятовала…

— Гронус, предводительница.

— Ага, хорошо… Гронус! Будь ласков, убери этот позор средневековой хореографии куда-нибудь в чуланчик, а то у парней чересчур глаза блестят… Только смотри мне — руки не распускать! Оборву.

— Понял. — Варвар ретировался. Я кивнула остальным:

— Очистите помещение! Нам тут лишние уши ни к чему…

Бойцы в три секунды повыкидывали ничего толком так и не понявших посетителей на улицу. Правда, следует заметить, что никто особо и не протестовал — у кочевников всё-таки основательно подмоченная репутация, а уж если еще и зверские рожи прибавить — да граждане просто рады были, что легко отделались!.. Я подошла к испуганным музыкантам:

— Без паники, товарищи, мы быстро.

— Инструменты ломать будете?.. — грустно спросил седой старичок, прижимая к груди лютню.

— Да что мы, вандалы?! — поперхнулась я. — Нет конечно!

— Честно?..

— Само собой, дедушка! Я искусство уважаю и музыку люблю… Но если боитесь, можете выйти.

Музыканты, кланяясь, ускользнули вслед за остальными посетителями. Не прошло и минуты, как со двора послышались знакомые аккорды. Профессионалы! Дело свое знают. Спиртус не прогадал…. Кстати о птичках — и где же он? Мы тут ему только что две «Книги жалоб» обеспечили!..

По деревянной лестнице на второй этаж прогрохотали тяжелые шаги. Я спряталась за сцену.

— Какого черта вы тут устроили?! — заорал знакомый голос, и наш выпивоха, а ныне Большой Ресторанный Босс, изволил спуститься вниз.

— Мы пришли за тобой, Спиртус, — ровно проговорил Гронус, правильно истолковав мою жестикуляцию. — Мы были у Тавруса. Скоро начнется война.

— А мне-то что?!

— Ты один из нас. Ты должен…

— Ничего я вам не должен! — огрызнулся обнаглевший вконец варвар, садясь на скамью и мрачно подвигая к себе глиняный кувшин. — Нет никакой войны, иначе Его Величество давно бы объявил об этом!

— Но Таврус…

— У Тавруса в его чащобе совсем мозги стали набекрень! — перебил он. — Ему вечно везде мерещатся заговоры!.. Чего ради я должен всё бросить и лететь на его зов, как полоумный?.. Я занят, Гронус! Занят! И я тебе это уже говорил!

— Ни стыда у тебя, ни совести! — воскликнул одноглазый, сжимая кулаки. — Только и знаешь, что жрать в три горла да горстями грести золото! Посмотри на себя — да кто ты после этого?!

— Я — деловой человек! — с вызовом ответил Спиртус, но голос его предательски дрогнул. Значит, не всё еще потеряно…

— Ты — никто! — припечатал кочевник, презрительно усмехнувшись. Лица остальных воинов стали каменными.

— Я — никто?! Тебе ли решать, черт тебя дери!.. — оскорбился наш ресторатор. — Как хочу, так и живу! Это мои деньги, и я их не украл, а честно заработал!

— Да неужели?.. — саркастически проговорила я, выходя из своего укрытия. — Заработал, говоришь?.. А не те ли это деньги, что ты, дружок, от Кирия в награду получил за участие в войне против Черного Воина?!

Спиртус подавился пивом и, уронив на пол кувшин, вылупился на мою персону безумными глазами.

— Что, удивлен?! — распаляясь, продолжала я. — Нет, милый, не у Тавруса крыша поехала, а у тебя! Как ты мог наплевать на тех, кто в бою заслонял твою задницу от вражеских стрел?! Кто делил с тобой последний сухарь! На тех, благодаря кому ты сейчас не дохнешь с голоду, а живешь по-царски!..

— Я не…

— Заткнись! Предатель!

— Я не предавал! — вскричал задетый за живое «бизнесмен». — Никого не предавал! Я не знал, что ты вернулась!.. Я думал…

— Ты еще и думать умеешь?.. — ядовито протянула я, облокотившись о стол. — Надо же! Не замечала за тобой таких недостатков!..

— Стася, мы же друзья, зачем ты меня оскорбляешь?!