— Это уже мое дело! — отрезала я. — А ты не суйся, провокатор!.. Можно подумать, сам чем-то лучше!..
— Ну, лучше, не лучше, но, если нет разницы, зачем собой жертвовать, прелесть моя?! Оставайся со мной, не пожалеешь…
— … и …, рыло протокольное! — гордая и неприступная, как танкист, задрала голову кверху моя светлость. Там, где точки — лучше не расшифровывать, всё равно вырежут, как откровенно непечатное… Риган усмехнулся, глядя, как бледное лицо папаши наливается багровой краской.
— Ничего, одумаешься… А ты, Деймер, слаб! Как бы ни хорохорился!.. А слабый никогда не сможет управлять Темницей!.. Его сожрут при первой же оплошности… Впрочем, хватит об этом. Ты хотел сдаться воле народа — я тебе это с удовольствием устрою. Как последнее желание… Увести!.. И имей в виду, сын, будешь сопротивляться — в счет каждого из моих слуг пойдут — они!
Он ткнул пальцем в нашу сторону.
— Не слушай его! — крикнул Таврус. — Отобьемся!
— Всё равно помирать!.. — поддержал его Спиртус, берясь за секиру. — Так уж…
— Умрем достойно, — глухо рыкнул Иллан, оскалив клыки.
Риган оглянулся на нас и медленно выпустил из рук меч. Рыцаря обступили рогатые монстры…
— Все эти разговоры ни о чем меня несколько утомили. — Властитель перестал улыбаться и кивнул своим подручным. — Увести!.. Всех, кроме Бешеной. Запереть по подвалам, с ними разберемся утром… И не скалься, Страж! Не то и без жены, и без Тени останешься. Я шутить не люблю…
Он хлопнул в ладоши:
— Принесите Пророка!.. Все остальные — вон!!
Моих друзей увели, и тронный зал опустел. Стоя в напряженной позе между двух волосатых громил, я наблюдала, как в помещение вереницей входят согнувшиеся в три погибели слуги Властителя, неся на горбах (и в прямом, и в переносном смысле) странные приспособления. Гм! И это — Пророк, тот самый, о котором я столько слышала?.. Никогда бы не подумала!.. Ладно бы, как положено, был бы это какой-нибудь седой старик с посохом… или, наоборот, этакий жутик в клетке. Но — это?.. Каменный постамент, жаровня с алыми углями, черная бархатная простыня (это уж вообще извращение, ну право слово) и подозрительный лакированный ящик без дверцы, непонятно каким образом открывающийся. Вот тебе и все премудрости! А понтов!.. «Пророк сказал», «Пророк предупредил»… Фи.
— Эй, мать, — Мышель, высунув голову из кармана моей куртки, пошевелил правым ухом. — Это что за параллелепипед?..
— Типа — Пророк… интересно, как оно работает?
— Может, что-то навроде радио? Из юрского периода!
— Вообще-то, похоже…
— Замолчите! — рявкнул на нас трехликий, раздувая угли и задвигая жаровню под постамент.
— «Тишина в студии!»… — передразнивая, захихикал Мышель. — Тебе, три в одном, надо на ОРТ, вести передачу «Запредельное», для тех, кому за двести…
— Договоришься!.. — зашипел тот, накрывая постамент бархатом и водружая сверху «черный ящик». — Пророк любит тишину!
— Ну и пусть себе любит! — не унимался хвостатый. — Это не взаимно… Эй, папик, скатерку не спалишь?.. Смотри, ткань — она, знаешь ли, легко воспламеняется, особенно вблизи открытого огня! Помнишь, Стаська, как ты в рукав окурок уронила?..
— Конечно! От свитера только телогрейка осталась!.. В укороченном варианте…
— Заткните им рот! — психанул Властитель, топая ногой. — Всю церемонию сорвут!
— Рады стараться, Ваше Страхолюдие!! — хором гаркнули мы с крысом.
Трехликий аж позеленел от злости и так глянул на своих слуг, что те мигом сграбастали хохочущих нас в охапку и закрыли нам рты когтистыми лапами…
— Тьфу! — дергался Мышель. — Руки-то мыли, бобики?! Это ж негигиенично!..
— Зато дешево, надежно и практично… — прошепелявила я, раздумывая, укусить ли мне волосатую ладонь или подождать, пока в Мелиоре изобретут «Блендамед». Победила брезгливость. Ладно… потом просто так, ногами отпинаю, чего зубы портить?..