— Ну, я в касте «ночных бабочек» оказалась по чистой случайности. Воспитание претило, да и средств не было, чтобы предать себе товарный вид. — поделилась Аня. — А потом встретила его, а он, естественно, не спрашивая, определил мне эту роль. Тогда мне было этого мало, я вообще была до неприличия наивная, наверное, тем и цепляла. Сейчас думаю, что лучше бы все закончилось дорогой квартиркой в центре за приятное времяпровождение. Но я была дурой, верила в чудеса, в предопределение судеб, верила, что с ним буду вечно.

— Но ведь так и случилось? — пожурила ее миссис Руперт.

— Случилось. Я тогда даже поверила, что у меня не жизнь, а сказка, когда он мне предложение сделал. Только, вот, почему-то, все сказки заканчиваются на этом предложении. Так и у меня было. Через два года после свадьбы узнала, что замужем за чудовищем. И я бы ушла, но он манипулировал мною за счет сына.

— А сейчас что же держит?

— Наверное, уже из принципа. Я не хочу верить, что десять лет потратила впустую, хотя после смерти Мэтта мне казалось, что это так. Мне казалось, что я потеряла жизнь. Только благодаря сыну, я смогла простить его отца, также как он смог полюбить меня, только благодаря Мэтту. Сын был канатом связывающий нас друг с другом. А сейчас его нет, и осталась только тоненькая ниточка между нами. Мы ее только-только начали наращивать, но она не выдерживает груза наших проблем. Наш брак трещит по швам.

— Ты все еще винишь его в смерти Мэтта?

— Нет, не виню. Но не могу ему простить равнодушия. Я знаю, знаю! — жестом остановила Аня женщину, которая собиралась что-то возразить. — Я понимаю, что это — его способ убежать от боли, я тоже пытаюсь убежать, но я не делаю вид, что сына не существовало совсем. Я не могу это видеть, меня раздирает на части, мне хочется кричать ему — "Черт возьми, у нас умер сын! Он был в нашей жизни, был!" — Аню вновь затрясло, как и всегда, когда речь заходила о Мэтти.

— Тогда объясни мне, почему ты игнорируешь существование дочери. Этот вопрос особенно беспокоит твоего мужа.

— Значит, мы квиты! — болезненно огрызнулась Аня, вытерев слезы. Зная, что от всего этого страдает лишь их малышка. — Я согласилась на лечение только ради дочери, знаете ли, не очень легко признавать, что у тебя проблемы с головой, что ты не справляешься с ситуацией. Но это, увы, так.

— Ты должна это делать, Анна, ради себя в первую очередь. Ты должна научиться любить себя, а уж потом остальных.

— Мать должна любить в первую очередь детей, а потом себя. — безапелляционно отрезала Анна, на что миссис Руперт лишь вздохнула, но согласно кивнула головой. — Я дала себе слабину, впервые, пожалуй, до этого никогда. Все ради сына, мужа. Всю душу вкладывала в семью, чтобы она была такой, о какой я мечтала всю жизнь и чего была лишена. С елкой на рождество, с субботними вечерами, когда все собираются за обедом, с летними отпусками и совместными походами в парк. Наверное, это несправедливо по отношению к дочери. Но когда умер Мэтт, я вдруг поняла, что вся моя жизнь, она была построена для кого-то, и теперь я, словно, умерла. Мне нужно время, чтобы воскреснуть, чтобы научиться, как ты правильно сказала — жить, просто жить. Я не сдаюсь, я понимаю ответственность и я готова, наверное, принять ее, готова бороться со своим страхом.

— Правильно, Анна. Всегда помни, что все советы и здравый смысл — это ерунда! Против смерти есть только жизнь, только жизнь, Анна. Живи, твой малыш хотел бы, чтобы его мамочка радовалась каждому дню, который ей дан.