О, она потрясающая находка для таких, как он, просто не каждый об этом осведомлен, пока не распробует. Вот и Беркет не сразу понял, но потом… Ему стало весело, необычные ощущения, новые и неизведанные. Диковинная зверушка с мечтами о любви, семье и детях. Чистенькая девочка, которую захотелось облагодетельствовать, но так, чтобы об этом никто не знал. Потому что она только его игрушка, его личное развлечение, которое нельзя показывать в обществе. Все же на «аксессуар» к его костюму, который таскал за собой каждый мужчина их круга, Анька не дотягивала, опыта маловато, да и профессионализм отсутствует, напрочь. А потом она забеременела, и он решил, почему бы и не жениться. Для его самолюбия она — самое то. Не нужна ему жена по статусу — известная или богатая. Рядом с ним любая в такую категорию автоматически попадет. Ему нужна такая, которая только у него и была и которую, ни с кем делить не приходилось. Не для Беркета это — приходить с женой на прием и с улыбкой жать руки мужикам, которые в свое время ее трахали. Здесь, в этом богемном мире люди были знакомы куда ближе, не раз и не два пересекались в иных плоскостях. За вежливыми улыбками скрывался лукавый блеск и маленькая тайна, грязь, спрятанная за цивилизованностью и приличиями. И что самое странное в этом маскараде, эти тайны были известны каждому, но люди упорно делали вид, что ничего подобного быть не могло. В ее же глазах был только блеск любви и бесконечного обожания к своему мужчине. И ему это нравилось. Ох, как ему это нравилось! Она была уникальной, таких «аксессуаров» ни у кого не было, точнее никому так не подходил собственно, как ему. Ведь он скроил ее точно под себя, воспитал себе девочку — терпеливую, обожающую его, прощающую все и даже больше. А потом приелось и, наверное, он стал бы ей изменять, а может быть и развелся бы, но в их жизнь ворвалась череда иных событий.

Оказалось, что игрушка не доломана до конца, оказывается, она может и взбрыкнуть. Пусть даже это было лишь обманом. В любом случае, он показал ей, что будет, если только попробует бунтовать. В этом он проявил себя мастерски, маска цивилизованности была сорвана, а под ней он — без всяких ужимок и прикрас.

Маркус, вообще, несколько отличался от представителей своего класса, именно, прямотой и грубостью, не его это было — ходить окольными путями, лучше напрямик, насколько, конечно же, позволяет ситуация. А с ней она была такой, что позволяла все. И он развлекался на полную катушку. Упивался своей вседозволенностью. Раньше она еще верила, что он от ее боли и унижения получал только чувство мстительного удовлетворения, но потом она поняла, что все намного глубже…

Сначала на суде, когда всплыло дело о Лорен Мейсон. Аню в ужас повергали подробности, но главное, она следила за лицом Маркуса и видела, что он нисколько не жалеет, более того, он искренне рад и доволен, а сегодня она уверилась окончательно, что ее муж получает несравнимое удовольствие, причиняя боль и доминируя. Она перестала быть послушной девочкой, она доставляла проблемы и еще она кинула вызов. Игрушка эволюционировала, приспособилась, что-то новенькое для него. Ему нравилось подчинять ее, особенно, когда она кидала вызов, как сегодня. Аня видела, как его глаза загорелись хищным блеском наживы, когда он обнаружил, что на ней нет белья. Она предвкушала, как его будет рвать на части, когда сестрица поведает ему, где его жена потеряла свои трусики.

Аня улыбнулась своему отражению, именно для этого она их столь демонстративно снимала. О, она научилась резать по живому и бить по самым больным местам. У лучшего в этом деле училась. Он думает, сломал ее? Нет, ее сломала мать. Она сделала все, чтобы Аня настолько не выносила реальность, что начала жить иллюзиями. А он… Он только заставил ее открыть глаза и увидеть мир таким, какой он есть. По крайней мере, мир, в котором живут они, далеко не прекрасен. Деньги жизнь не облегчают, напротив, проблем становится больше. Но теперь Аня научилась, она умеет выживать, а еще, она научилась быть не просто аксессуаром, а потребностью. Все два месяца она осмысливала свою жизнь и как не отвратительно, но результаты принимали уродливые формы.