Перед ее глазами мелькает лезвие ножа. Она шепчет, молит, хрипит, но тут же, все замирает в первобытном ужасе, когда спина чувствует холодное прикосновение ножа. Вопль, рвущий связки вырывается из горла, когда кожа расползается, а нож погружается глубже. Кровь струится, а ее трясет, каждый рецептор болезненно вибрирует, посылает в мозг невероятной силы сигналы о боли. Она кричит и кричит, не может остановиться.

Аня резко подорвалась с кровати, дыхание сбито, словно она пробежала несколько километров. Затравленно оглядываясь, женщина зажимала рот рукой, чтобы сдержать всхлипы и крик, но вокруг душащая темнота, руки лихорадочно шарят по спине, обнимая трясущееся тело. И наконец, она понимает, что это — сон, но ужас не отпускает. Она медленно ложится обратно, а истерика разгорается с новой силой, она задыхается, рыдания подкатывают к горлу и она не может их остановить.

Уткнувшись в подушку, Аня рыдала навзрыд, до выворачивающего наизнанку кашля, пока не заболела голова. Соскочив с кровати, женщина бросилась в ванную. Страх подстегивал, дрожащими руками нащупала выключатель. Свет резанул по глазам, но отражение в зеркале полосонуло по самому сердцу. Она медленно подошла к зеркалу и пальцем обвела свое лицо в отражении.

— Ну, привет, Анька! — хрипло прошептала она сама себе. Да, именно Анька, а не миссис Беркет. Сейчас перед ней стояла девочка из убогой коммуналки. Вот она — ее душа, в этих глазах. Запуганная, затравленная, словно зверек, обожженная и израненная, дрожит, как собачонка на ветру. Десять лет прожила рядом с мужчиной и, как, голодранка на паперти, простояла в ожидании гроша любви от него. И не сон это, а реальность, ее реальность, которая хуже кошмара. Слезы вновь покатились по щекам. Да, в жизни и так бывает. Кто виноват, что ей захотелось больше, чем положено? Хотела звезду с неба, получи и расплатись. Это только в «Красотке» он — миллионер с приятными манерами. А реальности большая половина из них — конченные ублюдки, у каждого свои задвиги и развлечения, большинство из которых завязано на жестокости и полнейшем разврате. Кому-то нравится групповой секс, кто-то любит играть по-настоящему в изнасилование, кто-то тащится по садомазе, кто-то по детям и подросткам. Под приличными, с виду, и добропорядочными представителями высшего общества, скрывались, зачастую, такие мрази, что становилось просто страшно. За десять лет жизни в этом гадюшнике именуемом «привилегированным» она поняла, что ее муж не хуже многих. Элита — это совершенно иной мир, здесь слово "любовь" людям неизвестно, элита привыкла любые дела решать с большей для себя выгодой, и с меньшими потерями, брака это касалось в первую очередь. Заморочек никто не хотел, да и женились-то исключительно, чтобы развеять скуку, но каждый четко знал правила. А они просты и понятны, каждый живет сам по себе, а вместе хорошо проводят время и иногда спят. Жены — это почти те же эскорт-девочки, только элитней и более высоких стандартов. Все это знали здесь, все, кроме нее. Богатые мужчины были слишком заняты погоней за деньгами. Для них это уже вовсе не являлось работой, это была очередная игра — кто больший кусок оторвет.

Иногда, Аня с шоком смотрела на своего мужа, видя в его глазах поистине детский азарт, с которым он хватался за какое-нибудь дело, которое должно было принести хороший доход. В такие моменты она часто спрашивала себя: «И вот эти дети правят миром?!» Мужчины, словно одержимые мальчишки, крутились, заведенные новой игрушкой, будь то слава, будь то власть или еще что-то. Деньги не были самой целью, они были средством купить себе развлечение, потому что главная проблема элиты заключалась в скуке. Перепробовав все, что только можно и нельзя, богатенькие ублюдки были в постоянном поиске новых ощущений. Маркус Беркет нашел их источник в ней.