— Где твой муж, Вики? — без предисловий заявила Ким, она была слишком взвинчена, чтобы проявить вежливость, но Вики сделала вид, что не заметила грубости.

— Он уехал по делам. — спокойно ответила миссис Барт. Ким поджала губы, сдерживая слезы.

— Ясно! — коротко бросила она, не глядя на собеседницу. Девушка собиралась уже уйти, но тут ощутила на плече руку.

— Ким, послушай… — замялась Вики, а та посмотрела на нее и застыла, прошептав:

— Ты знала?

— Ким… все очень серьезно, ему угрожали… у твоего отца очень серьезные конкуренты, там…

— Ты знала! — повторила Ким, не в силах больше ничего услышать. Она ощущала себя распятой на кресте. Верно говорят — не раскрывайте объятия людям, не позволяйте себя распять.

— Милая, у нас не было выбора, Колин не мог пойти на такой риск, это очень серьезные люди.

— Не мог пойти на риск… — вновь повторила Ким. Было слишком больно осознавать, что ты ничего не стоишь в глазах дорогих тебе людей.

— Ну, поставь себя на его место! — умоляюще произнесла Вики, но Ким уже взяла себя в руки и холодно улыбнувшись, ответила:

— Разве вам нужно мое понимание? Сколько заплатили хоть? Интересно просто, во сколько меня оценили.

Вики покраснела, а Ким с горечью это отметила.

— Ким, береги себя, дело может принять очень опасный поворот…

— О, не стоит беспокоиться! — насмешливо проговорила Ким, повернувшись, чтобы уйти.

— Ким… — тяжело вздохнула Виктория, а потом добавила. — Колин обязательно приедет поговорить…

— А вот этого делать не стоит, если он не хочет рисковать! — оборвала она и, сбежав по ступеням, села в машину, которая через мгновение на высокой скорости неслась прочь от дома Бартов.

Ким не разбирала дороги, она просто давила на педаль и до боли сжимала руль. Девушка была опустошена, вывернута наизнанку. В это мгновение не было ни боли, ни обиды, ничего. В душе поселилась звенящая пустота и какая-то бессмысленность существования. Ким всегда знала, что Колин слишком много значит для нее, но не думала, что настолько. Сейчас же было чувство, будто с ним она потеряла огромную часть себя, что-то сломалось в ней и уже не хочется ни орать, ни плакать, было желание просто лечь и уснуть, чтобы на миг пропало это чувство, разъедающее изнутри. Тяжело терять друзей, особенно, когда все твои друзья — это лишь один единственный человек. Весь день Ким просидела в машине, возле какой-то заправки, уставившись немигающим взглядом в одну точку. Очнулась она лишь, когда стемнело. Пытаясь понять, куда забрела, девушка потратила еще добрых два часа и только к полуночи припарковала машину около родного кондоминиума. Но не успела пройти и нескольких метров, как дорогу ей перекрыл выруливший неизвестно откуда шикарный суперкар. Она раздраженно выругалась и хотела обойти дорогую игрушку, но тут дверца машины открылась, и Ким замерла при виде водителя.

— Мистер Беркет? — изумленно пробормотала она. Раздался характерный писк закрываемой машины, покручивая ключ на пальце, Маркус подошел к ней и с насмешкой ответил:

— Мне кажется «мистер» не совсем уместно в нашем случае.

Ким нервно сглотнула, сердце отчаянно затрепыхалось, в ушах звенело от волнения и страха, потому что, она прекрасно понимала, что Маркус в ярости.

— Послушайте…

— О, обязательно! — язвительно процедил он, обхватив ее руку чуть выше локтя, и грубо толкнув по направлению к дому. Ким едва успевала передвигать ногами, которые сделались ватными от ужаса.

— Я хочу все объяснить… это… — отчаянно пролепетала она, вглядываясь в лицо, которое еще утром так мечтала увидеть и которое так пугало ее теперь.

Глаза Маркуса горели каким-то безумным огнем, челюсти были крепко сжаты, от чего губы превратились в одну сплошную, твердую линию, лицо приобрело пепельный оттенок и выражение, говорящее, что настроен мужчина решительно и скорее всего на то, чтобы свернуть ей шею.

— Конечно, объяснишь! А пока показывай где твоя квартира, мы же не хотим, чтобы кто-то заметил, что новоявленные любовники ссорятся.

Угрожающая интонация его голоса пресекла все возражения Ким, и она, не говоря больше ни слова, направилась к своей квартире, по дороге выдавила из себя улыбку консьержу, который глянув на ее спутника, осуждающе покачал головой.