Мать от ее вопроса побледнела еще сильнее и с опаской глянула на мужа, который покрылся красноватыми пятнами, глаза мистера Войта полыхали яростным огнем, лоб покрылся испариной. Эти метаморфозы в лицах родителей пугали Ким, и она дрожащим голосом проговорила:

— Да что происходит?

— Что происходит? Что происходит! — взревел мистер Войт, подскочив к дочери и схватив ее за ворот халата. Ким задрожала и изумленно уставилась на руки отца. — Посмотри, Элинор, на свою дочь, посмотри на нее и скажи, на кого она похожа!

У матери задрожали губы, а Ким с надеждой всматривалась в родное лицо, но на нем было написано осуждение.

— Значит, ты с ними заодно, так, дрянь? Решила отыграться? Отомстить? Но я тебе не позволю, сука!

— Гарольд! — взвизгнула мать, отбросив крохотную сумочку известного бренда. Миниатюрная женщина заломила руки и начала рыдать, это огорошило дочь и мужа, замерших в полуметре от нее.

— Вот! Видишь, до чего мать довела! — процедил отец. — Мало того, что глупа ты, как пробка, так еще и шлюха! — уже не обращая никакого внимания на жену, проорал мистер Войт дочери в лицо. Ким жадно хватала воздух, мысли разбегались, желудок скручивало от ужаса. Она ничего не понимала и от того было еще больнее.

— Я не понимаю… — выдохнула она, на что отец презрительно скривился и оттолкнул ее от себя.

— Господи, посмотрите на нее! Святая невинность! Чертова дура! Когда ты трахаешься со знаменитостью, которая в браке, надо понимать, что будут последствия. А ты, да — ты ничего у нас не понимаешь! — как идиотке язвительно пояснил он.

— Гарольд, пожалуйста, выражайся корректней… — жалобно попросила мать, продолжая всхлипывать.

— Корректней? Ты в своем уме, Элинор? У меня предвыборная кампания, консерваторы только и ждали случая, чтобы подложить мне свинью и через кого?! Черт меня раздери! Всё, всё, мать вашу, коту под хвост! Я столько вложил сил, чтобы моя партия вышла на вторую позицию и что теперь?! Что? А все из-за того, что твоей дочери срочно понадобилось раздвинуть ноги перед этим уголовником! И хрен бы с ним, что женат, но, ни когда у него жена в психушке, и недавно умер сын! Это же…

— О чем ты… — начала было возражать Ким, все еще не совсем понимая, в чем ее обвиняют, но отец был в такой ярости, что, если бы, не мать, наверняка бы дошло до и рукоприкладства.

— Заткнись, потаскуха и слушай! — оборвал мистер Войт и тут же бросил на жену предостерегающий взгляд, после которого та не решилась что-то возразить. А потом уже более спокойнее, но в тоже время ироничнее добавил. У Ким было чувство, что ее вываляли в дерьме. — Я, даже, в некотором роде, тебя переоценил, думал, ты в сговоре с моими конкурентами, а ты — просто жалкая идиотка, которую поимели на досуге. На, читай!

На диван был брошен какой-то журнал. Ким проводила это движение отца оцепеневшим взглядом, глаза блестели от непролитых слез и унижения. Когда она медленно села и начала читать статью, чувство безысходности и отчаянья накатило с новой силой, потому что это было очередным ударом. Наверное, более жестоким, чем все слова сказанные отцом.

Она читала и не могла поверить, но фраза: «Иногда мне кажется, что я знаю о Маркусе такие вещи, которые не знает никто, между нами какая-то невероятная близость, я чувствую его, и он это знает», эти слова, так опрометчиво сказанные когда-то, повергали ее в пучину боли. Ким словно получила удар ножом в спину, плевок в самую душу, из которой вырвали единственного человека, которому она верила. Предательство было оглушительным, Ким не могла прийти в себя, она истерично мотала головой, не в силах принять эту мерзкую правду о том, что единственный друг так гадко и мерзко предал ее. Но что еще гаже — ради чего? Ради жалких пары тысяч долларов. Почему? Она не понимала. Сейчас все остальные проблемы отошли на задний план, потому что, в эту секунду что-то необратимо ломалось в ней, разрывая на части. Хотелось кричать, выть от боли и потери, которая никогда не восполнится. Но Ким не позволили этого сделать, отец вырвал журнал из ее ослабевших пальцев и продолжил унижать:

— Какого хрена ты, вообще, полезла к Беркету на улице, неужели нельзя скрывать свою связь, разве это так сложно?!

Ким горько усмехнулась и прошептала, уже не заботясь о последствиях: