— Смысл в том, мисс Войт, что не будь этих засранцев и их глумлений, ничего бы из меня не получилось, я был бы посредственностью. Они же всколыхнули во мне такое желание доказать что я — лучший, что порой, мне казалось, если ничего не получится, то лучше удавиться. Но, к чему я все это, к тому, что, недавно я стал свидетелем, как мой сын измывался точно также над одним мальчонкой. В ту минуту я просто озверел, я не мог поверить, что воспитал нечто подобное тому, что всегда презирал. Я был так разочарован, прежде всего, в себе, что где-то, упустил и не заметил эти уродские замашки. Последнее, что я помню о сыне это, именно то, как я его отчитываю. — голос Маркуса сорвался, мужчина отвернулся, Ким замерла. Безграничное горе, горечь, обреченность и безысходность прорвались, и девушка не могла сдержать слез. Она зажимала рот кулаком, чтобы он не услышал ее всхлипы. Но Маркус продолжал:

— А сейчас, его нет! И, честное слово, плевать… плевать, кем бы он стал, каким бы человеком вырос, лишь бы только жил!

Ким не знала, что сказать. Да и она понимала, что ему не нужны ее слова утешения. Он просто хотел выговориться, просто хотел, чтобы его услышали. И она слушала, чувствуя, как какое-то неподвластное ей чувство расползается внутри к этому мужчине. Но, в той буре, что горела у нее в груди, сложно было понять, что это. Понимание ли, сожаление, сострадание или еще что?

Она встала с дивана и подошла к напряженному мужчине, он стоял к ней спиной, а потом резко обернулся. Глаза его блестели, Ким смотрела, не отрываясь, по ее щекам текли слезы, словно ее слезы — это его непролитые, а она плакала вместо него. Маркус протянул ей салфетку и тихо прошептал, обдавая ее запахом бренди:

— Не пишите об этом!

— Даже если напишу, мне никто не поверит! — так же тихо ответила она, чтобы хоть как-то подбодрить его и себя. У нее получилось, его губы разжались и сложились в подобии улыбки.

— Спасибо! Я позвоню вам, Ким, когда мы сможем вновь встретиться!

Он быстро вышел из кабинета. Ким только сейчас обнаружила, что все это время не дышала, а потому, звучно вдохнула. Он назвал ее по имени, и возникло такое ощущение, словно перевернулась вся ее жизнь. Такого она еще не испытывала, и это очень пугало, до ужаса и паники. В кабинет вошла высокая женщина и сказала:

— Мистер Беркет сказал, что вы уезжаете. — женщина окинула ее недовольным и оценивающим взглядом. Ким вызывающе приподняла бровь, это только Маркус Беркет вводил ее в состояние коматоза, но у остальных этот номер не пройдет. Женщина стушевалась и поспешила проводить гостью. — Вас ждет шофер мистера Беркета, он вас отвезет.

— Передайте мистеру Беркету, что я очень благодарна.

— Хорошо! — буркнула Кэтрин, ей не нравилась эта разноглазая девица.

Кэтрин чувствовала, что та еще не раз здесь появится. Неизвестно, что сейчас будет между хозяевами, смерть ребенка — горе, которое может дать такую страшную трещину, унося с собой весь свет прежней жизни, всю радость и всю любовь, которая их соединяла, ведь, сын и был воплощением и осуществлением этой любви. А эта девушка подвернется еще под руку их вспыльчивому хозяину и… все! Ой, не к добру! По глазам ее видела Кэтрин, что горят они возбужденно и с какой-то надеждой. Не к добру все это, не к добру!

Глава 5

Вернуть прошу на час назад

Всего на час, что сложного такого?

Я отменю поездку в ад

Верни его, верни живого

Кого прошу, о чём молюсь?

У времени отсрочек не бывает

Схожу с ума, людей боюсь

Душа разбитая, страдает

Как матери принять судьбу?

Как дальше жить ей, при такой потере

И кто ответит почему?

Она живёт, когда мертва на самом деле?"

стихотворение от Глафирка.