А вообще ей надоели эти его сраные игры, она не затем сюда приехала, чтобы плясать под его дудку. Она получит, то, что хочет. С такими мыслями Ким вылезла из-под одеяла, умылась, не слишком долго думая натянула на себя комбинацию цвета нюд, в которой выглядела еще обнаженней, чем без нее, и уверенно направилась в соседнюю комнату. Она не останавливалась, чтобы постучать, боялась, что смелость покинет ее, поэтому сразу же вошла. Осторожно прикрыла за собой дверь, чтобы не разбудить спящего на кровати мужчину, освещенного тусклым светом ночника. В горле сразу же пересохло, стоило вдохнуть воздух пропитанный его парфюмом.

Медленно с грацией кошки, Ким приблизилась и тихо села на край кровати. Сердце колотилось, как бешенное, от чего девушке становилось еще страшнее, она боялась, что его стук разбудит Маркуса, на которого она любовалась, не отрываясь. Он спал на животе, обхватив подушку двумя руками, прижимаясь к ней левой стороной лица, которое сейчас казалось мальчишеским. Длинные ресницы были по-девичьи загнуты, рот слегка приоткрыт. Ким села ближе и аккуратно дотронулась до его щеки, провела по ней, от чего мужчина недовольно нахмурился, но она уже не могла остановиться, зарылась в его густые волосы, попуская их сквозь пальцы. Маркус что-то пробормотал во сне и повернул голову в другую сторону, предоставляя жадному взгляду Ким, крепкую спину и шею с ее же отметинами на коже. Эти следы безумства завели ее не на шутку и, наклонившись, она провела по одной наиболее глубокой царапине языком, впитывая в себя солоноватый вкус его кожи. А после началось какое-то безумство, она целовала его спину, слегка покусывая, всасывая в себя его кожу, вырисовывая языком контур каждой мышцы, возбуждаясь сама от этой иллюзии власти и полной свободы действия, мужчина лишь слегка постанывал во сне. Ей стало жарко от этих тихих хрипов, которые вырывались из него.

А потом Маркус перевернулся, девушка испуганно замерла, но он по-прежнему спал. Ким облегченно облизала губы, не понимая, чего ей хочется, потому что не знала, какая ее ждет участь, когда он проснется. Взглянув на приподнявшуюся простынь в районе его паха, девушка довольно усмехнулась. А потом с шоком обнаружила, что хочет попробовать его на вкус, доставить ему удовольствие тем способом, которым всегда брезговала пользоваться, но сейчас желание было нестерпимым и она, скинув комбинацию, потянулась к нему, целуя его грудь, медленно переходя на живот, проводя языком вдоль полоски волос, начинающейся от пупка.

— Эни, детка… — простонал он, зарываясь пальцами в волосы Ким. Девушка застыла, словно громом сраженная, медленно подняла глаза и встретилась с пылающим взглядом черных глаз, ошарашено взирающих на нее. Пальцы его сжались, а потом он грубо дернул ее на себя, Ким вскрикнула от боли, а он процедил ей в лицо. — Какого х*я ты делаешь, мать твою?

— А что не видно? — хрипло ответила она, панический ужас придал ей дерзости. Он же вновь дернул ее за волосы, от чего она сжалась в комок, проглатывая слезы унижения и стыда.

— Ты ебн*тая или как?

— Это ты — придурок! За каким хером тогда ты меня сюда притащил? — вскричала она, а слезы покатились по щекам. Ее трясло, как в лихорадке, она боялась его такого осатаневшего.

— Ну, уж точно не для траха, чертова дура.

— Тебе надо лечиться вместе с твой придурочной женушкой… — заорала Ким, Маркус побледнел, мускул на его щеке задергался. Девушка замерла, боясь последствий, поняв, что он еле сдерживается.

— Закрой рот, сука! — процедил он яростно, а потом оттолкнул ее от себя с брезгливой гримасой на лице и выплюнул, швырнув сорочку ей в лицо. — Пошла нахрен отсюда!

Ким резко вскочила и бросилась прочь из комнаты, захлебываясь слезами. Остаток ночи она давилась ими, проклиная все на свете, не хотела больше ни в чем разбираться или что-то разгадывать. Ей просто хотелось оказаться в своей квартире, забыть об этом позоре, рвущей боли и этом чудовище, которое опустило ее в океан дерьма.