— Пошли, она окончательно съехала с катушек, слушать этот бред не желаю, как и видеть эту мразь! — выплюнул отец, обращаясь к матери. Ким закатила глаза от его пафосной речи. — Ты пожалеешь об этом! — добавил он, девушка захохотала и кинула им вдогонку:

— Я всю жизнь жалею, что родилась в семье гнилых людишек.

Ответом ей была хлопнувшая дверь. Ким затрясло, рвущий горло крик встрял и не давал вздохнуть, она медленно опустилась на пол и завыла от боли. Слезы лились, не переставая, девушке казалось, что с ними утекает и ее душа. Жизнь была разрушенной, и ничего хорошего в ней не осталось, в ней никого не осталось.

Ким не знала, сколько прошло времени прежде, чем она поднялась с пола. Тело ныло, голова кружилась и раскалывалась на части. Кое-как добравшись до спальни, девушка упала на кровать и несколько дней лежала, сверля потолок уставшим взглядом, постепенно потрясение и шок отступили, и появились первые признаки жизни — голод и желание покурить.

Через неделю Ким окончательно пришла в себя, за это время она четко обдумала свое будущее и ситуацию в целом. Оставаться в Англии она не хотела, ей еще в прошлом месяце предложили престижную работу в Нью-Йорке. С утра она позвонила в отдел кадров и сообщила, что готова принять их предложение, на старой работе ей дали расчет без всяких претензий, ее это не удивило — главный редактор давно об этом мечтал.

К концу недели она закончила все дела, выставила квартиру и машину на продажу, позволила своим подругам устроить ей прощальную вечеринку и встретилась с Колином. Она сама не понимала зачем, но почему-то захотелось попрощаться с ним, после ситуации с Маркусом, она перестала быть критичной к людям.

Колин был смущен, как и она, но рад. Покончив со всем, что планировала, Ким покинула Англию и отправилась навстречу новой жизни в США. В Нью-Йорке у нее практически не было времени, чтобы думать о прошлом, которое она оставила в Лондоне.

Новая работа, поиск жилья, знакомство с новым городом. Суеты было много.

Постепенно девушка освоилась, обжилась немного, завела друзей. Жизнь налаживалась. Вскоре ее пригласил на свидание ее напарник Джим. Он был симпатичным парнем, веселым и легким в общении — типичный американский парень с душой нараспашку. Ким очень импонировало его внимание, но она боялась заводить какие-либо отношения, воспоминания были еще слишком живы, да и не хотелось никаких служебных романов, поэтому она отказалась. Джим, казалось, не был расстроен, а, напротив, преисполнился энтузиазмом и пообещал ей, что обязательно своего добьется. Ким была даже рада такой реакции с его стороны. Наверное, жизнь все же вошла в накатанную колею, если бы в один из вечеров Ким не увидела новости, в которых сообщали о тяжелом состоянии Маркуса Беркета, в которого стреляла неизвестная женщина.

Девушка ничего не соображала в тот момент, она купила билет до Лондона, ведомая не ясно каким чувством, и помчалась в Англию.

Все о чем она смогла думать на тот момент — "Только бы он был жив!".

Каждые пять секунд она просматривала новости, но ничего утешительного не говорили. Слезы стояли у нее в глазах, когда она представляла, что будет, если он умрет. Сейчас она вдруг отчетливо поняла, что дело не столько в любви к этому мужчине, сколько в том, что он ей — не чужой, что за эти полгода, которые она прожила, думая лишь о нем, настолько прикипела к нему сердцем, что отрывать вот так, будет до безумия больно. Представить, что его больше нет на Земле, было страшно.

К больнице Ким подъехала к вечеру того же дня. Здание окружила полиция, фанаты и журналисты, поэтому было невозможно пробраться. Девушка отчаянно огляделась и только тут заметила подъехавшее такси, из которого выскочила Анна, ее тут же ослепили сотни вспышек. Она выглядела словно живой мертвец, кожа светилась, натянулась на впалых щеках, казалось, что женщина сейчас упадет в обморок. Ким не поняла, что делает, когда закричала, пробираясь сквозь толпу.

— Анна. Анна. — отчаянно звала она.