Она не помнила, как оказалась в самолете, как они долетели до Лондона, каждый был погружен в свои мысли. В частном аэропорту, не говоря друг другу ни слова, они расстались. Ким понимала, что это была последняя встреча. Такая непонятная и бесцельная, встреча, не оставившая ей ни единого шанса на утешение в том, что она жертва ситуации.
К своему дому она подъехала все в том же состоянии полнейшего ступора, и когда к ней навстречу кинулись мать и отец, ничего не поняла. Миссис Войт что-то тараторила со слезами, а отец повторял, что убьет этого ублюдка. Ким ничего не понимала.
— Что происходит? — спросила она, когда они вошли в квартиру.
— Как что? — воскликнул отец. Было видно, что он очень напряжен. Ким недоуменно вскинула брови и тяжело вздохнула, мечтая остаться в одиночестве, присутствие родителей сыпало соль на рану. — Они… они… ну, ты цела, все в порядке, над тобой не издевались?
— Что? — удивленно спросила девушка, окончательно путаясь в мыслях. Нет, она, конечно, укатила на пять дней черт знает куда, но она и раньше никому не докладывала о своих передвижениях, с чего вдруг такой переполох?
Отец на секунду замер, а потом, прищурив глаза, оглядев ее внимательно, оскалился и вкрадчиво поинтересовался:
— А где ты была все это время?
— Отдыхала. — коротко бросила Ким, зная, что после такого тона отца хорошего ждать не приходится.
— Отдыхала… — поцокал он, оглядывая квартиру, которая так и осталась неприбранной, а после спросил в лоб. — С ним? С этим уголовником?
Ким дерзко посмотрела отцу в глаза, не понимая в чем собственно проблема, но то, как он побледнел от ярости, говорило, что проблема есть.
— Значит, пока я тут нанимаю детективов, трачу миллионы, перерывая весь Лондон, лижу зад этому ублюдку, в надежде, что с тобой все в порядке, ты нежилась в его кровати? Может, это ты сама и подстроила, сучка, а ему лишь было выгодно поддержать твою идею? Дрянь, пустоголовая овечка, ты хоть знаешь, что я из-за тебя потерял такое преимущество, он был у меня на крючке. А ты и твоя похоть… — ревел отец, но Ким уже не слушала. Губы растянулись в понимающей, горькой улыбке, а душу заполнила пустота, теперь все становилось понятно. Ее использовали, не совсем ясно, для каких целей, а впрочем, ее это и не волновало, но использовали, как носовой платок…
Да, она всего лишь, носовой платок для него! Да разве это уже важно? Она все для себя решила еще в самолете, просто сейчас немного больнее, одним унижением больше, одним меньше, есть ли разница после их бесчисленной череды, в каждом из которых виновата она сама?
Слезы вновь обожгли воспаленные глаза, девушка посмотрела на все еще кричащего отца, яростно махавшего руками, покрывшегося красными пятнами, на его губах выступила пена, а взгляд делал его похожим на сумасшедшего.
Мать замерла в сторонке, сжавшись в комок. Ким, с отвращением смотрела на этот цирк, а потом наплевав на все, решила, что пора и этому безумию положить конец.
— Заткнись! — грубо оборвала она. Отец замер, а мать прикрыла рот рукой.
— Ким, ты… — попыталась она что-то сказать, но девушка метнула на нее яростный взгляд и так же, грубо повторила:
— Я сказала — заткнуться! Мне осточертело это все! Катитесь на хрен из моей квартиры.
— Ты что совсем обнаглела? — взорвался отец.
— Да, обнаглела! Что, не ожидал такого? Привык, что все тебе зад лижут. Так вот. с меня хватит, больше не собираюсь терпеть такого урода, как ты. Проваливай из моей квартиры и жизни, чтобы больше я никогда тебя не видела, наелась с тобой дерьма на сто лет вперед.
— Господи, как ты можешь?! — воскликнула мать. Ким сморщилась в презрительной ухмылке, подошла к ней и процедила:
— Это лучше ты мне скажи, как ты можешь выносить столько лет такое отношение. Ты же — пустое место для него, ни больше ни меньше! Чего-то выжидала всю жизнь. И как? Дождалась? Ты — омерзительна.
Мать всхлипнула и прошептала:
— Ты — чудовище! Мы для тебя…
— Вы для меня и бла-бла-бла! Я устала слушать эти упреки. Все родители что-то делают для своих детей, но не бьют себя бесконечно в грудь. Засуньте себе в зад свою помощь, я вас об этом не просила никогда.