Мальчик улыбнулся широкой улыбкой, обнажая белые зубы. На щеках заиграли такие же ямочки, как у нее, от чего Аня окончательно растаяла и прижала сына к себе с такой силой, что он закряхтел:

— Мааам!

Аня погладила Мэтти по кудрявой голове и, наконец, отпустила, хотя ей ужасно не хотелось. Она очень скучала по своему ребенку, который пять дней в неделю проводил в футбольной школе Манчестер Юнайтед, приезжая лишь на выходные и то не всегда.

— Так, а это что такое? — спросила она, рассмотрев у сына под глазом синяк.

— Да это так, мам, — отмахнулся мальчик.

— Что это еще за «так»? Ты давай, рассказывай и не маши мне тут!

— Ну, маам… — протянул недовольно малыш, хотя для своих девяти лет он был очень рослым мальчиком, впрочем, Аня и Маркус были оба высокими, поэтому и у сына был приличный рост.

— Ну что «мам»?! Рассказывай! — потребовала Аня. Она давно уже заметила, что Мэтт часто приезжал то со сбитыми руками, то с синяками. Маркус говорил, чтобы она не лезла, но она так не могла. Аня очень переживала за сына, хоть он уже и был большим мальчиком, для нее он навсегда останется ее малышом.

— Да упал я, — опять отмахнулся Мэтт. Женщина поняла, что он врет, но больше не стала спрашивать. Маркус учил сына решать свои проблемы самостоятельно, поэтому бесполезно выяснять. — Как мой братишка? — улыбнулся Мэтти и прислонил ухо к ее животу. — Эй, друган, ты как там?

Аня заулыбалась.

— Может там сестричка?!

— Нее, папа сказал, что братишка! — уверенно возразил сын. Ну конечно, если папа сказал, значит так и есть. Аня снова фыркнула:

— Больше слушай своего папу! Ты, кстати, видел его сегодня?

— Видел. — как-то недовольно буркнул Мэтт, поднимаясь с дивана, на котором сидела мать.

— Что это за тон? — удивилась она.

— Да, ниче!

— Не «ниче», а ничего! Что там случилось у вас?

Мальчик закусил губу и немного задумался, говорить или не говорить матери, но потом все же, решился:

— Только папе не говори!

Аня кивнула, ели сдержав улыбку.

— Он сегодня приехал и орал на меня, как ненормальный, потому что я…

— Уже стучишь? — Аня и Мэтт вздрогнули, когда услышали строгий голос. Женщина подняла голову и увидела мрачное лицо мужа. Мэтти сразу же покраснел и замолчал. Маркус вошел в кабинет, поцеловал Аню и потом повернулся к Мэтту и недовольно на него взглянул:

— Ну, давай, что ты замолчал-то? — иронично обратился он к сыну. Мэтт потупился. — Значит, я орал как ненормальный? А ты лучше расскажи, как ты себя ведешь! — Маркус не повышал голос, но его интонация заставила поежиться даже Аню.

— Марусь, ну…

— Ань, не надо его защищать! Он совсем ох*рел, берегов не видит!

Аня была в шоке, таким злым Маркус никогда не был на сына.

— Да, в чем дело-то?

Маркус пристально посмотрел на Мэтта, от чего глаза сына наполнились слезами. Мальчик закусил губу, чтобы не расплакаться.

— Не ной! Я тебе не мать! Как выпендриваться перед всеми, так ты — первый, а как отвечать за свои поступки, так ссышь?! Если у тебя папа какая-то там «шишка», это еще не значит, что можно себя королем чувствовать. Ты еще, мать твою…

— Маркус!

— Ты еще никто и звать тебя никак, а то, что ты забил парочку мячей в этом сезоне, пока ни о чем не говорит! Если еще раз ты будешь вести себя, как зажравшийся ублюдок, я тебе такое устрою, забудешь кто у тебя папа, сразу же! Ты меня понял? Понял, я спрашиваю?

Мэтт вытер слезы и сказал твердо:

— Да, отец!

— А теперь иди и собирайся к Белле!

Мэтт пулей выскочил из кабинета. Аня бледная сидела и смотрела на мужа, ожидая пояснений. Она никогда не вмешивалась, если он воспитывал ребенка, все претензии она высказывала наедине.

— Ань, не смотри ты на меня так, будто я только что совершил убийство! — поморщился Маркус.

— А как я должна это все понимать?

— Я не позволю ему ехать на моем горбу. С какой стати? Пусть сначала достигнет чего-то, а потом строит из себя хоть кого. Совсем обнаглел! Ты видела, что у него с руками? Это он так добивается своего у нас!

— А это тебе никого не напоминает? Ты и этот чертов спорт воспитываете в нем жестокость! — разозлилась Аня.