— Если не хочешь, можешь остаться дома! — заметил Маркус безразлично, но Аня видела, что он недоволен. Она не очень любила эти семейные вечера у Беллы, но не хотела напрягать и без того напряженную обстановку с родственниками мужа, а главное, не хотела беспокоить Маркуса. Он и так в последнее время был очень загружен работой. Год назад его пригласили на место спортивного директора Манчестер Юнайтед, и теперь муж практически не вылезал из дел клуба.

— Нет, я поеду, не хочу пропустить очередную байку Шелби! Ты заберешь Мэтта?

— Он приедет сам, их должны сегодня отпустить раньше.

— Хорошо, во сколько мне нужно быть готовой? — спросила Аня, когда Маркус поднялся из-за стола.

— Они нас ждут к шести. Ладно, мне пора. — сказал он и поцеловал ее в губы. — Знаешь, как я тебя хочу?! — прошептал он, когда Аня прикусила его губу. Она игриво приложила ладонь к его ширинке и покачала головой.

— Беркет, ты — врун! — так же шепотом сообщила она после осмотра. Его глаза загорелись, он усмехнулся и погладил ее по щеке:

— Просто толстушки не возбуждают меня так быстро.

— Что? — возмутилась она, но он торопливо покинул столовую.

И вот так всегда — последнее слово оставалось за ним. Аня вздохнула, допила чай, после поиграла с собакой на заднем дворе. Душа летела, парила. Обыденно, ничего нового, но как же, хорошо. Прислуга смотрела на нее, как на чокнутую. Позже она села работать над кандидатской, а глупая улыбочка не покидала лицо. Но ей было все равно, ей не верилось. Столько счастья просто не бывает! Маркус позвонил ближе к полудню, он всегда звонил ей несколько раз в день.

— Проверяешь, не сбежала ли я от тебя? — подколола она его.

— Куда ты от меня денешься?! Я тебя уже застолбил! — последовал самоуверенный ответ.

— Маркус, ты — дурачина! — засмеялась Аня, она обожала эти перепалки.

— Эни, я забыл тебе сказать, что я должен, точнее, мы должны быть послезавтра в Цюрихе.

Аня знала, что это означает. Снова пресса, снова дурацкие улыбочки всем этим лицемерам, которые будут восхищаться ей, тут же шепчась за ее спиной и вспоминая, с кем спал ее муж, пока они были в разводе или как он ее выкинул на улицу избитую и сломанную. Эти шепотки поднимали в ее душе волну злости. Она не забыла, ничего не забыла, но она — простила. Пусть люди называют ее безумной, но Боже, как она любила Маркуса, он — единственный, чье мнение имеет для нее значение. Ближе нет никого у нее! Как же она ненавидела сборище этих сплетников.

— Любимая, не грузись, я поеду один, отдохни, побудь с Мэтти! — услышала она голос Маркуса.

— Марусь, завязывай, я поеду! — твердо ответила она. Маркус некоторое время молчал, а потом сказал:

— Просто не хочу, чтобы ты расстраивалась, переживала из-за этих стервятников, да и к тому же…

— Любимый…

— Что, Эни?

— Ты знаешь, что я безумно счастлива? — спросила она тихо. Маркус тяжело вздохнул. Аня знала, что он никогда не ответит на этот вопрос. Он будет молчать. Несмотря на то, что прошло уже шесть лет с того кошмара, когда их жизнь начала разваливаться на куски, Маркус по-прежнему винил себя во всем, раскаивался и старался оберегать Аню от всякой грязи. Со стороны можно было сказать, что это — уверенный, сильный мужчина, только Анна знала, как его гложет неуверенность в себе относительно их совместного будущего, их счастья. Как он боится не оправдать надежды. Маркус всеми силами старался сделать ее счастливой, сделать так, чтобы она смеялась каждую минуту. Он впрягся в семью так, что порой, становилось страшно, что будет с тем, кто потревожит их мир. Аня все это видела, ее огорчала его маниакальность, страхи, и что он не дает ей возможность помочь ему.

— Я так счастлива, любимый! Ты рядом и я — счастлива. Ты потрясающий муж, отец и это — истина. Все, что больше любви я не требую, родной. Я поеду и покажу всем, какая я счастливая, пусть завидуют.

— Тебе позавидует только безумная, Эни! — невесело усмехнулся Маркус.

— Мы ведь уже договорились?! — упрекнула Аня, ей больно было слушать это самоуничижение мужа. Хоть внешне он казался самовлюбленным дьяволом, но Ане было известно какого, в действительности, Маркус о себе мнения.

— Прости, Эни, конечно, я понимаю, что ты…