И я скосила взгляд на рыбину, которая уже подобралась к краю склона. Что ему стоило помочь, когда всю основную работу я уже выполнила? Кто бы отказался от месячного запаса рыбы? Но моему упрямцу мужу, казалось, было невозможно угодить.

– Достаточно, Алира, – произнес он строго и развернулся к толпе. – Идем.

Они все расступились, образовав широкий коридор для хозяина. Я даже охнула и руками развела, возмущенная его безразличием. Нет, маги, конечно, и сами могли бы разобраться с едой. Но с помощью они ценили бы и уважали нас больше. Придется поговорить с мужем об этом наедине.

– Что же! – объявила я голодному народу. – Не забудьте, что за еду вам стоит благодарить богиню.

– Слава Асиль! – выкрикнул кто-то из толпы.

И в этот самый момент в небе разразился гром, и за мгновение до того, как рыба бы скатилась со скалы, ее поджарила молния. Если это не чудо, то я не дочь богини! Подняв голову, улыбнулась небу и мысленно поблагодарила.

– Алира! – напомнил о себе Вардар.

Он уже был во внутреннем дворике, держал для меня двери, ведущие на второй этаж нашего крыла. И когда я проскользнула мимо, он та-а-а-ак посмотрел, что сомнений не было: предстоит серьезный разговор. Я первая вошла в нашу спальню и поежилась от холода. Ни меховых шкур на каменном полу, ни нормальной мебели или милых вещиц, что хотя бы грели душу и радовали глаз. Каменные стены по сравнению с роскошным замком Атли казались мне гробом.

– Ответь, чего ты добиваешься, Алира? – прозвучал грозный голос Вардара, после чего за ним грохнула дверь.

Он сделал два шага и преодолел расстояние между нами. Ему и касаться меня не нужно было, я и так ясно ощутила его рядом. От него веяло теплом, в которое так и хотелось укутаться.

– Ну как же? – Неужели он сам не понимал? – Твои маги должны не только бояться, но любить и почитать своего…

– Они не мои маги! – почти заорал Вардар. Раздражение так и сочилось из него. Резко отпрянув от меня, начал наматывать шаги по комнате. Он так делал и раньше, когда нервничал. – Ты разве не видишь? Сама же назвала их грешниками и прокаженными.

– Тогда почему они здесь? – задала я вполне резонный вопрос. – Если они так тебе неприятны, зачем ты их впустил в свой дом?

– Потому что это не мой дом! – на этот раз Вардар точно заорал. Но после выдохнул и тише добавил: – Этот форт – не мой дом. Мой дом в центральных землях. Большая усадьба с садом, озером и лесом. В часе езды город, цивилизация. А это, – он развел руки, гневно глядя на стены, – моя тюрьма. Мне плевать на всех этих магов. На их жизни и судьбы. С каждым у меня предельно четкий договор: я даю пристанище, кров над головой, они работают на шахтах и безукоризненно выполняют мои приказы. Дрон делится своей добычей, когда у него есть желание. На этом все, Алира! – Он подошел ко мне и опять выставил палец на уровне моего носа. – Я запрещаю тебе баловать их, преподносить еду на блюдечке с золотой каемочкой и кормить всей этой религиозной чушью.

Вот тут я охнула. Кажется, мой дикарь вконец разошелся.

– Да как ты смеешь! – впервые я подняла голос на родного мужа. – Маги во все времена задолго до твоего рождения поклонялись богам, и будут поклоняться еще века после нашей с тобой смерти. Ты – капля в океане божественной силы, и не имеешь права говорить, что вера – религиозная чушь. Я! Я живой пример существования богов. Стою перед тобой. Возьми и потрогай, если все еще не веришь.

Я схватила его руку и положила на себя без задней мысли. Какие могут быть мысли, когда во мне кипит ярость? Пусть он не верит в этих грешников, в то, что их еще можно наставить на путь истинный; даже в себя самого. Но в Асиль! Как можно не верить в матушку и ее могущество?

– В Святом фолианте написано, что богиня милостива, справедлива и сострадательна ко всем праведникам. Она страшна в своем гневе, но и умеет прощать. А ты…

Я так увлеклась, что не сразу заметила, что Вардар уже стоял вплотную, одну руку положил на мою талию, а вторую на грудь. И если быть честной, то ее туда положила я. То есть злиться бесполезно. Фактически невозможно, когда он так близко и смотрит своим обжигающим взглядом.

– Я? – предложил продолжить. И ведь понял уже, что я все мысли растеряла. Осталась только одна…

– Ты неправ!