Бросила короткий взгляд на начальство. Не, не притворяется, реально в шоке. Ну я и ответила:

«Он совершенно не в моем вкусе. Меня вообще от мужиков типа Глеба воротит, едва ли не выташнивает. Но этот придурок… в общем, он за грудь схватил, а у меня это самая эрогенная зона. Возбуждаюсь априори. Это не зависит ни от мозга, ни от чего другого, чистая физиология. А он возомнил, что все из-за него, что я ЕГО хочу!»

Маринка поперхнулась чаем и тут же принялась строчить ответ. Через пару секунд на почту упало новое письмо:

«А ты не хочешь?»

«Его? Ни капельки. Что там хотеть? Самомнение высотой с Останкинскую телебашню и полное отсутствие мозга?»

Марина от моей откровенности окончательно выпала – откинулась на спинку кресла и вперилась в монитор взглядом зомби. А я, наоборот, оживилась – открыла сданный Глебу Игоревичу отчет и принялась строить бессмысленную, никому не нужную диаграмму. Ну вроде как работаю, ага.

А через пять минут стало ясно – да! В этой, равно как и в прошлой реальности, генеральный директор ООО «С.К.Р.» чтением чужих писем не гнушается.

– Доброе утро, коллеги, – процедил Глеб.

Вау! Мы сегодня еще и вежливые? Ведь вчера, точно помню, здороваться даже не думал.

Сотрудники аналитического отдела перемены в привычках шефа тоже оценили – побледнели, замычали в ответ. Я тоже кое-что мыкнула, из разряда нецензурного. Ну так, чисто за компанию.

Волосы шефа были влажными – словно голову под кран совал, глаза зелеными, а эрекция, если и имелась, то хитро замаскированная.

Самодур, тиран и сатрап (в одном лице, разумеется), уверенно пересек кабинет, подцепил стул и поставил его подле Марины. Моему непосредственному руководству окончательно поплохело, но генеральному было до лампочки.

– Сводный отчет за позапрошлый год открывай, – скомандовал он. А сам сел вполоборота и уставился на меня.

А я… ну а что я? Я цветовую гамму для новой диаграммы выбираю. Занятие, между прочим, очень ответственное и крайне важное. От такого отвлечься нельзя, ни на миг, ни на секунду! А еще оно успокаивает. Вот даже жажда убийства отступила, и вообще.

Меня даже гробовая тишина, которая воцарилась в кабинете с появлением инкуба, не напрягает.

– И все-таки я вас где-то видел… – протянул шеф.

Дразнить, притворяясь, будто не понимаю, к кому обращаются, не стала. Подарила шефу равнодушный взгляд, пожала плечами и опять к диаграмме вернулась. А что? Выбор цвета – реально о-очень важный процесс. Почти как запуск спутника!

– Но никак не могу вспомнить где… – помолчав, добавил зеленоглазый.

Опять плечами пожала. Очень сочувствую вашему склерозу, Глеб Игоревич.

– Нет, Кристина Анатольевна, – кажется, у кого-то аллергия на игнор. – Мы определенно где-то виделись…

У! Неугомонный!

Пришлось повернуться и признаться:

– Возможно. Но даже если и так, то я вас не запомнила.

Брови шефа удивленно приподнялись, а я не постеснялась объяснить:

– Незапоминающийся вы, Глеб Игоревич. Неприметный.

Реакция зеленоглазого брюнета с офигенским телом была нулевой, но я все равно себя похвалила и гордо вернулась к построению диаграммы.

Чем занимались остальные, не знаю, но явно не работой – нервяк, колотивший нашу начальницу, передался всем. Сама Марина напоминала привидение из разряда великомучеников, и сказать Глебу, что нужный отчет открыт, решилась только через десять минут.

Блин! Да что он тут с ними делает, если они так боятся?

– Теперь ошибку ищи, – сказал Глеб ровно.

Он по-прежнему сидел вполоборота и по-прежнему смотрел на меня. Причем смотрел странно – без злости, без раздражения, словно в самом деле пытается вспомнить. И это было самым паршивым, потому что дистанцироваться от Глеба-буки было просто, а от такого… он же таким знакомым, таким родным в этот миг казался.

В общем, я не выдержала. Едва стукнул полдень, встала, потянулась и громко оповестила коллег, что иду обедать.

И тут же услышала:

– Стоять.

Вот… ничему жизнь людей не учит. Ну в смысле инкубов.

– Я хотел сказать подожди, – тут же исправился шеф. – Провожу.

Я от такого заявления, мягко говоря, прифигела. Коллеги удивились тем более. И только Марина, которая по-прежнему искала ошибки в отчете, не удивилась, а облегченно вздохнула. Тихонечко так, как мышка.