– Что? – переспросила, едва сдерживая желание отступить на пару шагов.

– Будьте добры следовать за мной, – пояснил свою мысль Гера.

Так, стоп! Без паники! Если бы мне желали зла, меня бы прямо на рабочем месте взяли. Тут что-то другое.

– Куда?

Бритоголовому вопрос не понравился, но я подчиняться не спешила.

– Куда проследовать? Зачем?

– В машину, – сказал парень хмуро. – Глеб Игоревич велел отвезти.

– Куда отвезти?

– Домой.

– К кому?

Гера откровенно завис, потом тряхнул головой и сказал почти зло:

– К вам.

Размышляла я не дольше секунды.

– Нет, спасибо, сама доеду.

И даже попыталась обойти бритоголового верзилу, но прорыв к лифту не удался.

– Кристина Анатольевна, мне велено отвезти. Давайте без глупостей, а?

Настала моя очередь виснуть. Что значит «без глупостей»?

– Это… угроза?

«Шкаф» закатил глаза и шумно выдохнул.

– Нет, – выдержав паузу, признался он. – Не угроза, а предложение, от которого невозможно отказаться.

То есть выбора у меня действительно нет?

Я одарила верзилу пристальным взглядом и кивнула. Ладно, будем полагаться на удачу.

О том, что Гера водитель очень аккуратный, я еще в той, прошлой реальности узнала. Но в этот раз он вел как-то совсем по-особенному – второй ряд, скорость минимальная, крайне напряженная физиономия. С такими, надо полагать, инкассаторы ездят. И тишина… Нет, радио-то поет, а вот Гера молчит как замороженная рыба.

Ну я тоже молчу и старательно пытаюсь не думать о том, что вся эта бодяга означает. Только нерв все-таки не выдерживает.

– Вас как зовут? – Мы же не знакомы, верно?

– Герман, – буркнул бритоголовый. – Можно Гера.

– Кристина. Можно просто Крис, – в тон представилась я.

Шкаф кивнул и только. В салоне снова воцарилась условная тишина, мириться с которой стало еще сложней.

– Гера, а зачем все это?

– Что? – Нет, говорить водиле явно не хочется.

– Не притворяйтесь, вы поняли.

На лице собеседника проступила досада, в голосе опять появились злые нотки.

– Это не я притворяюсь, а вы. – И прежде чем успела удивиться вслух, добавил: – Запал он на вас, Кристина Анатольевна.

Ну вот, опять. Сердце пропустило удар, душа окрылилась, уровень эндорфинов в крови скакнул выше некуда. Губы, вопреки желанию, дрогнули в улыбке. А еще жажда знаний проснулась.

– С чего такая уверенность? – пробормотала я.

Водитель громко фыркнул.

– Думаете, я всю контору по домам развожу?

Черт. Одно дело понимать умом, другое дело слышать. У нас, женщин, уши вообще эрогенная зона, ага.

Улыбка стала до неприличия широкой, а Гера, заметив мою реакцию, совсем посуровел.

– Ты знаешь, кто он? – процедил бритоголовый.

Ответить не смогла – у меня этот, как его, паралич речевого аппарата случился. От счастья, разумеется.

– Он высший инкуб! – неожиданно рявкнул Гера.

А потом тихо выругался и свернул к обочине. Причем в этот миг угадать в нем аккуратного водителя было невозможно. Маневр сопровождался ревом клаксонов, визгом тормозов и матами товарищей по дорожному движению.

– Ты чего? – пискнула я, когда машина остановилась. Кстати, эта остановка лишний раз напомнила, зачем ремни безопасности придуманы, – если бы не ремень, я бы точно торпеду лбом протаранила.

– Он высший инкуб, – процедил лысый камикадзе. – Понимаешь?

Испугалась я, разумеется, не информации, а вот этой экстренной остановки. Но Гера все по-своему понял и чуток смягчился.

– Крис, я знаю, что это не мое дело, но послушай совета – прекрати.

Испуг сменился удивлением, а бритый добил:

– Прекрати его цеплять!

– Что?..

– Не знаю, нарочно или нет, но ты его провоцируешь, Крис! Этот чертов лифт – все знают, Глеб терпеть не может, когда кто-то подходит настолько близко. Это неписаное правило компании – в лифт с шефом не входить!

Вот как? А я… а мне же не сказали…

– Потом кофеварка, – продолжал водитель. – Глеб сам себе кофе готовит, трогать эту кофеварку запрещено под страхом смертной казни.

Фига-се у них слухи распространяются. А про казнь он ведь фигурально, да?

– Спорить с Глебом нельзя тем более. Да и вообще! Крис, ты… ты… дура ты, Крис! – заключил «шкаф» и откинулся на спинку сиденья. Да еще глаза прикрыл – типа совсем от молчаливой меня устал.

Некоторое время сидели молча. Мне сказать нечего, а Гера явно не может. Ну а когда дар речи к бритоголовому вернулся…