«Нам надо поговорить» - наверное, с таких слов начинается этап примирения. И мне нужно это сделать. Сказать. Выйти из оцепенения. Рассказать о том, как жестоко со мной поступила мама, о том, что я не спала с Ладыгиным.
Мозг выдает очередную судорогу. Слова комом забиваются в горле. Я словно под гипнозом с ним. Хватаюсь трясущимися пальцами за край стола, удерживаю равновесие. Только бы не упасть.
Кажется, я окончательно себя потеряла.
Никчемная, дрожащая, покалеченная.
- Привет, - не верю, что смогла.
Пауза. Глубокая и душная. Долгая. Тягучая, что кажется, я сейчас лишусь чувств.
Ненавистные деревяшки с грохотом падают на плитку. Одним движением Громов оставляет меня без средств передвижения. Швыряет с присущей ему злобой в момент ярости.
Ногу простреливает боль, отдающая до позвоночника.
- Ты была права, - шепчет над ухом, - у нас с тобой ничего бы не получилось. Ты такая же, как и твоя мамаша. Лживая. Грязная.
Едва держусь. Пришел меня добить. Ему мало того, что со мной произошло.
- Зачем ты пришел сюда? – спрашиваю я.
- Что же ты за сука такая? Со всеми успела потрахаться? – теснит меня к столу. Больно упираюсь животом.
Лучше бы дал пощечину. Не могу разлепить губы и возразить. Кожа покрывается испариной. В глазах щиплет.
- Пожалуйста.. ты должен меня выслушать. Прошу тебя. Я…я всё расскажу… только послушай.
Несколько секунд мы молчим. Не успеваю ничего понять, он разворачивает и встряхивает как тряпичную куклу.
- Твой любовник был груб с тобой? – усаживает на стол, брезгливо смотрит на больную ногу.
- Ты не понимаешь. Мама… она поступила мерзко и подло.
Я вздрагиваю, рвано вдыхаю горький воздух, не могу поднять взгляд. Ничего рядом с ним не могу сделать.
- Мне это неинтересно, - грубо затыкает. Его слова подобно удару. Бьют беспощадно. Мои глаза заполняются влагой. Жду, когда первая капля предательски упадет вниз. Это ведь неизбежно.
Он ненавидит меня, потому что я люблю.
-Пожалуйста, не будь таким жестоким, - замолкаю неожиданно.
Кому и что я пытаюсь доказать? Какую правду стараюсь донести до Громова?
- Ты охренела в конец?! Не приплетай свою мамашу! Сука! Я звонил тебе всю ночь. А ты… ты трахалась с этим гандоном. Правда в том, что ты предала меня, наше будущее. Ты всё разрушила. Ты…ты…
- Скажи! Скажи, кто я?
Облегченно выдыхаю, когда он отходит на несколько шагов, отшвыривая ногой костыли.
Бессмысленный разговор. Ничего не изменится. Ничего.
Еще одно мучительное слово.
Мы чужие.
Напряжение растет. Импульсы зашкаливают.
Воспоминания о прежнем Громове бесконтрольно всплывают в сознании. Убиваю их. Безжалостно опускаю на самое дно. Не помогает. Всё чувства возрождаются, они не собираются исчезать.
- А ты? Скажи, где был ты? Почему не приехал? У тебя была возможность убедиться в моей правде. Увидеть все своими глазами. Но ты.. ты.
- Я бы с той, которая никогда не предаст. С той, которая меня по-настоящему любит. Дрянь! Лживая дрянь!
Я вижу, что ему тоже больно, но почему он отгораживается.
Его взгляд… он меня пугает.
- Чего тебе не хватало в наших отношениях? Или я был прав? Тебе не терпелось заиметь богатого папика? Делала вид, что любишь меня. Зачем, сука, ты мне врала с самого начала? Зачем клялась быть только моей?
Голос срывается, хрипит.
- Ты мне противен. Физически, - я больше так не могу.
Я не знаю, что говорить. Как достучаться. Не знаю!
Говорю – не слышит.
Прошу- не простит.
- Да, я спала с Ладыгиным!
Хочется разрыдаться. Никогда не умела врать, а тут решаюсь на самую откровенную ложь в своей жизни. Пусть впитывает в себя эту правду. Если он такой. Пусть так и будет. Только бы забыть.
- Легче? Тебе легче от такой правды? Доволен? Ты просто бесишься, потому что ты не первый. Потому что я посмела тебе отказать. Смирись! Я тебя …. – договорить не получается. – Ты меня никогда не любил. Все, что тебе нужно было от меня – секс.
Воздух трещит от напряжения. Дрожу от его гневного взгляда, не могу остановиться.
- Я ведь просил тебя съехать. Теперь понятно, почему ты оттягивал этот момент. За что продалась? Тачка? Хата?
Продолжает ранить меня. С каждым словом глубже и больнее.