- Как ты с этим будешь жить? С мерзкой ложью. Неужели оно того стоило? Тебя нельзя любить! Тебя можно только презирать. Я думал ты …. как же жестоко я в тебе ошибся. Разве ты не видела, что ..- прикрывает глаза.

- Продолжай, - прошу тихо.

- Скажи, что ты меня ненавидишь. Скажи, сука, что ты меня ненавидишь. Ну же давай, незабудка. Скажи!

У меня будто случается внезапная остановка сердца. Тупая боль нарастает, перемещается от груди к позвоночнику, расползается по всему организму.

Не отвечаю.

- Молчишь! Почему ты молчишь? Мать твою… блядь, скажи, как ты меня ненавидишь.

Скажи! Скажи! Скажи!

- Люблю. Тебя люблю.

- Ненавижу! Ненавижу тебя, - кричит на меня. – Я тебя не люблю! Никогда не любил, - не смотрит в мои глаза, словно не со мной разговаривает. – Забудь всё, что между нами было. Исчезни из моей жизни. Навсегда.

Это отрезвляет. Зачем продолжать? Зачем мучать друг друга? Устала захлебываться своей любовью. Устала глотать боль, сжиматься до судорог, до спазмов.

Любовь больше ничего не значит.

Всё рушится.

- Верь, во что хочешь. Ты ослеп от ненависти ко мне.

Ничего не отвечает. Делает несколько шагов. А потом разворачивается и уходит.

Люблю тебя. Люблю.

Будь счастливее меня!

В голове нарастает оглушительный гул.

Теперь все в прошлом.

Вдыхала любовь - выдыхаю боль.

Глава 27

Глава 27

Внимание! мат!

Гром

Вдыхаю спертый больничный запах.

«Остановка сердца».

Осмыслить ничего не успеваю.

Повторяю, снова и снова «Остановка сердца».

От безысходности нутро на куски рвет.

Сбиваю кулаки о чертову стену, сотрясаю криком пространство.

Вернись ко мне, Вера.

Вернись.

Никогда не чувствовал себя настолько бессильным.

Сдохнуть готов, только бы вернуть ее к жизни.

Как жаль, что боль не способна убивать.

Не знаю, на каких скоростях добираюсь до больницы. Ни хрена не понимаю. По дороге звоню незабудке. Молчит. Умышленно меня игнорит. На Тасю совсем не похоже. Стоит лишь нажать кнопку «вызов», она тут же лепечет в трубку.

Милаха моя.

Хрипло выдыхаю серый дым. Курю одну за другой. Вглядываюсь в угрюмую ночь.

Планировал провести выходные вместе, поставить Тасю на лыжи. Мечтал свалить на три дня.

Набираю … набираю. Выключен или вне зоны доступа. Звоню охраннику отца. С ним вроде как нормальные отношения. Но и Зимин падла игнорит меня. В доме будто все вымерли.

Умоляю ее поднять трубку и ответить. Молчит. Отправляю сообщение за сообщением. Не оставляю в покое.

Меряю коридор шагами, который мне кажется бесконечно длинным.

Дверь открывается.

Внутри все резко обваливается вниз.

Волна страха, которая поднимается из груди, едва не рвет на куски. Нутро горит.

В воспаленном мозгу пульсирует удушающая мысль.

Веры больше нет.

- Остановка сердца, - тараторит врач. – Необходимо провести ряд обследований.

Шумно и часто дышу, стараясь понять смысл слов, уловить фразы. Контроль слетает. Все рычаги здравого смысла срываются.

- Я хочу ее видеть, - кричу. – Я хочу видеть Веру. По телу пробегает напряженная ледяная дрожь. Горло сжимается от спазмов. Хриплю, но не могу остановиться. Кричу. Это похоже на ад, в который я медленно спускаюсь. Каждый гребаный день преодолеваю новую ступень.

- Вера…. - ору в пустоту. Сознание плывет. Ничего не понимаю. Плечи опадают. Голова опускается. Падаю на колени. Охреневаю от боли. Думал, что смогу стерпеть. Но, сука, это уже выше моих сил.

Вера … Вера… Вера…

- Успокойся. Приди в себя. Работает бригада врачей. С ней все будет в порядке. Посещения пока запрещены. Жди.

- Вы можете пересадить ей сердце? Я готов лечь под нож. Хоть сейчас. Слышите меня? Вырежете мое сердце!

- Тебе надо отдохнуть, - тяжело вздыхает. Протягивает пластиковый стаканчик с кофе. – Ты же понимаешь, что с твоей мамой не все так просто. Если бы проблема была только в сердце…

Если бы….

Впадаю в бесконечную агонию.

Вернись мама…

Вернись…

Боль спираль за спиралью наматывает круги внутри меня, расползается уродливой массой. Но к сожалению, не убивает.

Делаю еще несколько попыток дозвониться до Абрамовой.

Пытаюсь нормализовать дыхание и успокоиться.

Врач возвращается под утро. Измотанный, с неизменной маской на лице.

- Можешь пройти к ней, - всё, что сейчас нужно.

Когда вижу удручающую картину, из глаз едва не срывается жгучая вода.

Она жива.