— Телефон! — У Димы почти слюна на губах выступила. — Телефон давай!

Отдала свой сотик.

— И никуда тебя не выпустим, пока вопрос не решим!

— Дмитрий, возьмите себя в руки!

— За меня не переживай! Сейчас поедем, куда скажешь, документы и ключи от квартиры на стол! Все, разговоров больше нет! Оформим сами.

Ух ты, как шустро! И картавить еще сильнее стал. Но страшно стало по-взрослому, если честно. Сопротивляться? Что я против них? Отморозки! И найти потом не найдут. Думай, Федя! Думай.

— Куда ехать?

— Даже и не знаю, — на ходу соображала. — Безуглов документы на квартиру оформил, но в руки ничего не дал. Потом, сказал, передам, — врала, конечно. Лишь бы не догадались.

— Как это?

— А так. Сказал, сын вырастет, ему все передадут. А то вдруг обману, пока несовершеннолетний — воспользуюсь.

Это их, как ни странно, убедило. С волками жить…

— А у кого он мог это оставить?

Плечами пожала. Невинно и испуганно. Господи, дай силы Безуглову в себя прийти и порвать братков этих! На куски! На красные флаги! И по деревьям развесить. О грехе прошу, конечно, по не может земля шакалов таких носить!

— Слушай сюда, Алла Сергеевна. Мозгом давай шевели, где все это может быть?

Поверили! Ура, поверили! Но дальше стало еще страшнее.

— Мы тебя, зайка, трогать не будем. Но если не придумаешь выхода, то сыночка своего ненаглядного долго с Безугловым оплакивать будете. А вы дальше живите, радуйтесь! — и посмотрел на меня глазом своим пустым. Дима-Дима! Кто ж тебя такого выродил?

Я похолодела так, что даже руки в кулак не сжались. Нет, я не буду Безуглова ждать. Я сама тебя, картавенький мой, порву. На те же красные флаги. Дай мне силы только, Господи!

— Дима, мы редко с Сергеем общались. — Голос вроде не дрожал. Противно перед падалью этой унижаться. — Он с сыном в основном виделся. Не знаю ничего о его жизни. Давай вместе думать.

То, что его подозревают в способности к мыслительному процессу, Диме понравилось.

— Давай, — легко согласился. Стали анализировать. Я держалась как могла. Хотя в голове поморок совсем: куда Гришку спрятать? И как? Телефон, козлы, отобрали!

— Может, он у бабы своей все оставил?

— У какой? — Здесь я душой не покривила. Баб у Безуглова всегда хватало.

— У Виктории. Он же у нее в последнее время жил.

— Может, — согласилась я, хотя Вику подставлять не хотелось, но — что делать?

— Поехали к ней.

— Я адрес не знаю.

— Понятное дело, — хохотнул. Скотина! — Мы зато все знаем.

Пока ехали, пыталась мосты навести:

— А ты, Дима, вообще кто по жизни?

Расслабился:

— Военно-морской. Старший лейтенант. В холулаях служил.

— Чего перестал?

— Да нужны мы родине… — Тут и охранник наш на заднем сиденье очнулся, хохотнул, а Дима загрустил: — Нырнул на тренировочном погружении, плечо повредил, головой ударился — списали. И привет!

Про голову мог бы не говорить, и так очевидно.

— Работу искать не пробовал?

— Да зачем? — опять оба развеселились. И то понятно, пока такие порядочные дурни, как Безуглов, есть, зачем суетиться? Можно и так забрать. Злость закипала, но выдержки хватило.

— Ну а семья?

— Развелся, — в этом месте зубами заскрипел, но без последствий. — Дочке четыре года. Люблю, сил нет!

— И я сына люблю, — не удержалась.

— На то и расчет, — опять развеселился. Нет, я и правда Безуглова не дождусь — сама Диму порешу.

Приехали к Викиному дому.

— Вы, Алла Сергеевна, — опять вежливым стал, — сами с ней говорить будете. А я просто с вами поприсутствую. Вроде охранника. Только вы повод какой-то придумайте, чтоб не напугать ее. И без глупостей!

Ага! Ну, насколько я Вику знаю, соображать она должна быстро.

Пошли. Дима — со мной. Друг его в машине остался.

Позвонили. Вика среди белого дня дома оказалась, к сожалению. Мы с ней сильно не дружили, но общались по надобности. У Безуглова черта такая есть: все его девочки, девушки и женщины в результате знакомились и почти сестрами становились. Безуглов, Безуглов!