— Маш, привет! У меня тут дружок хороший, я ему обязан многим, журнал хочет выпускать. И деньги есть. Но не знает, с чего начать и как. У тебя же опыт издательский какой-никакой есть и в типографиях кто-то работает, подскажи ему.

— Да без проблем! Подъезжайте! Жду в конторе.

Подъехали. Ничего себе так дружок оказался. Прикид штук на десять баксов, зажим для галстука с бриллиантом заметным, парфюм со вкусом. Максимом Витальевичем представился, сдержанно к руке моей приложился.

Сразу перешли к делу. Безуглов взялся мне суть излагать, и тут меня понесло. Отольются кошке мышкины слезки! Я просто размазала Безуглова! Морально, конечно. Я уничтожила его вместе с его взглядами. Я блистала! Я улыбалась Максиму и, вытирая мимоходом о Безуглова ноги, дала полный и исчерпывающий обзор издательско-полиграфического рынка города. К концу тирады я нашла Безуглова красным как рак, а Максима в некоторой растерянности. Кажется, я погорячилась. Они очень быстро ретировались, причем Сергей даже не попрощался. И Максим как-то странно взглянул на меня — я перестала чувствовать себя победительницей.

Я перезвонила Сереге после обеда:

— Безуглов…

— Марья Алексеевна, прости, занят сильно! Потом созвонимся, о’кей? — Он впервые меня так назвал, и я поняла, что все кончено.

Но я пыталась бороться. Через три дня я послала ему кота в мешке. Появились у нас тогда такие игрушки: холщовый мешок, из него торчит хвост. Чуть-чуть прихлопнешь — из мешка смех. Купила и отправила с посыльным. Посыльный вернулся, доложился, что доставил, а в ответ — тишина. Что же я за дура такая?! Ему не герой дня нужен, а баба, простая баба!

Искала предлоги, чтобы позвонить. Отвечал охотно, но без изысков, ничего лишнего. И хоть звать взялся по-прежнему Машкой, но дистанцию никак не сокращал. Сама виновата. Что доказать хотела? Кому?

На День святого Валентина корейское консульство пригласило меня в канадский ресторан. Как любимого партнера. Самый дорогой ресторан города давал бал. Делать все равно нечего было — поехала.

Там красивенько так все, шариками увешано, сердечками. А за маленьким столиком на двоих Безуглов сидит. С Викой своей. Вот сюрприз!

Поздоровались, никто не смутился. У нас — бал. У них — ужин при свечах.

Мне умереть хотелось. Ну, Безуглов!

Одно ясно стало — нет у меня надежды. Никакой!

Он не звонил. Слухи доходили, что дела у него плохи. Не то поставщикам задолжал, не то заказчикам. Мне-то понятно — разводят его партнеры. По стандартной схеме. Дурак американский! Все в порядочность верит!

Один раз проявился. Приехал ко мне домой на машинке простенькой какой-то, сам весь потерянный, без лоску.

— А джип где?

— Да, Машка, без штанов я уже. Долги раздаю. Откуда берутся?! Как грибы плодятся! Права ты была про мафиков. А помнишь, ты вместе предлагала? Ну, давай вместе, не то погибну. А пока — еще не все потеряно.

Настал мой звездный час! Я как раз к этому времени еще пару операций на физиономии сделала, омолодилась.

— Ну, давай вместе. Только помнишь, как я предлагала?

— Как?

— Одной семьей.

— Зачем тебе это, Маша? О делах же говорим!

— Ну, как хочешь.

Посмотрел на меня вдумчиво, сигаретку выкурил.

— Ну, нет так нет.

Ах, вот мы как! Еще и перебираем! Я сама себя не узнавала. Не права была, наверное. Иначе надо было. Мы же с первого класса друзья. Но обида тогда уже глубокая сидела.

— Ты у Вики своей попроси, может, выручит!

— Вика уже выручила, — сказал, — все отдала, у нее немного было.

Встал и ушел. Дура я!

— Две штуки свои забери, — вслед прокричала, — которые сто лет назад давал.

— На колготки себе оставь, — ответил. Даже не обернулся. Через плечо.

По слухам, дела его ухудшались с каждым днем. Вгоняли по полной схеме. Мафики дело свое знают — тем и живут. А он все молчал. Гордый! Потом вечером — звонок в дверь. В глазок посмотрела — Сережа! Открыла. Грустный, затурканный. Мой Безуглов? Не мой. Да и не был никогда моим.

Вошел. Водочкой попахивает.

— Машка, ты чего с губами сделала? Гель, что ли, вкачала?

Зря он это сказал. Не ответила, но обиделась. Вкачала, конечно.

Кофе выпил.

— Я скучаю по тебе иногда, — признался. — Иногда! Плохо мне, Машка! Раздели меня. Да ладно бы раздели! Еще и чушь всякую про меня собирают и по городу разносят! Люди шарахаться стали. Противно!