Поезд тронулся, я заплакала. Он мне из окна кулак показал. Ну, ребенок! А люблю его до сих пор. Мы рано поженились. Однокурсники. По девятнадцать нам было. Мне на восемнадцатилетие родители квартиру подарили, я и отселилась радостно. Самостоятельная была. Тут и началось: любовь-морковь, скомканные простыни, по утрам подушки разбросанные по всем углам собирали… Ругались шумно, мирились страстно. Потом повзрослели, наконец. И все. Завяли помидоры, как говорят. Сандалии треснули. И нам не по пути. Накувыркались в простынях. Развелись в конце концов. И все равно, все, что было, было — прекрасно. Молодость!

Дома Гришке сказала, что папаня срочно смылся по делам в Америку. Специально небрежно сказала, чтоб не циклился, он уже взросленький, многое понимает и слышит кое-что. Еще добавила, что проститься не успел, но обещал завалить подарками. По возвращении. Интересно, где он их возьмет? — подумала. Ладно, Гришка не ребенок уже, сам во всем разберется. Тем более что породой в Безугловых пошел, мозгами шустрый.

Итак, что это завтра у меня за встреча такая наметилась? Ясно, что с братками. Будут пытать, где Серега. В Америке, ясное дело. Свидания не боялась, но противно было заранее. Жалко, что Толя, мой нынешний муж, в отъезде, а то бы взяла с собой. Он у меня хоть с виду и простенький, но если зацепить, то мало не покажется. Хотя, может, и хорошо, что нет его, а то наломает еще дров, руку кому повредит или голову, не дай бог. У них там, в голове, и так место хрупкое. Мысль эта меня развеселила, и я отправилась спать. Уснула крепко, как ни странно.

Утром выпихнула Гришку в школу, поехала на работу. К двенадцати подгребла к «Кофе-тайм». Пока сумку по салону автомобильному искала, дверца пассажирская открылась. В машину парнишка залез. Смазливенький, улыбается. А следом еще один. На заднее сиденье. Уже без улыбок.

— Здравствуйте, Алла Сергеевна! Это я вам вчера звонил. Рад видеть!

Интересное начало!

— Не могу сказать, что взаимно, — не удержалась я, но тревожно как-то стало.

Он не обиделся:

— Дмитрий меня зовут. Мы с мужем вашим, бывшим, партнерами были. Не говорил он вам?

— Нет. Много чести, наверное. А так партнеров я его всех знала.

Зря хамлю, наверное, весовая категория явно не моя.

— У-у, какая вы! Давайте лучше дружить.

— Да охоты особой нет. Мы, может, в кафе пройдем? — Тревога не проходила.

Он как-то заменжевался, по сторонам оглянулся. Да и второй, который сзади сел, зашевелился.

— Занято там все, — сказал Дима и в глаза мне посмотрел. Фу, противный какой взгляд! Прозрачный. — Давайте уж здесь пообщаемся.

— Ну, здесь так здесь. — У меня корни эстонские, поэтому выдержки не занимать. — Суть проблемы?

Он, кажется, растерялся, истерики ожидал, но в руки себя взял.

— Суть такова. Безуглов исчез. Куда?

— Сказал, что в Штаты. Я при чем?

Дима поморщился:

— Это не есть хорошо. Задолжал он нам.

— Вы ему занимали?

Снова сморщился:

— Да нет, дела у нас общие были. Прибылей сулил. И не дал.

— Это и есть долг? Так вы же у него забрали все. Крутитесь, зарабатывайте сами прибыля ваши. Или вам на тарелке подавать надо?

— Ого! А говорите, не знаете нас.

— Так и есть. Не знаю. И знать не хочу.

— Нехорошо, Алла Сергеевна. Мы по-доброму хотим.

Оно и видно!

— Так вы хотеть сколько вам надо, столько и можете. От меня чего надо? — Я храбрилась, конечно. Но уже понятно, что ничем хорошим диалог наш не закончится. Надо было хоть предупредить кого-нибудь, куда еду!

— От вас? — Он призадумался как будто. — Квартиру вам Безуглов свою отписал?

— Отписал. Не мне, сыну. Сына я его воспитываю, если не знаете.

Ухмыльнулся:

— Знаем. Мы все про вас знаем. И про Безуглова. Сын пусть сам жилье зарабатывает. А папкина квартира нам положена.

Хорошая логика! Не всякой женщине под силу.

— Была бы вам положена, вам бы и отписал. Или меня предупредил бы.

Тут Дима в истерику впал, я даже и не ожидала. Вроде с виду спокойный такой. Без физических недостатков. Ну картавит, только что…

— Быстро вышла из машины! — заорал. — И со мной местами поменялась!

Стало совсем не по себе, но еще пыталась держаться:

— Это вы мне, что ли?

— Тебе, тебе! Быстро, я сказал!

Грубиян! Но пришлось подчиниться. Может, заорать? Нелепо как-то. И страшновато, если честно.