Соседки по палате о чем- то тихо переговорили и стали по одной выходить в коридор.

— Девочки, вы нам не мешаете, — заволновалась Галина Николаевна.

— Ничего, ничего, — ответила одна из женщин низким голосом. — Мы погуляем по коридору. Ходить тоже надо, нельзя залеживаться.

Когда все вышли, Галина Николаевна попросила Сергея отнести грязную посуду в столовую, оставшуюся на ее тумбочке после обеда.

— Что-то долго не забирают сегодня. Сходи, сынок, поставь там, на столик. Ну, да ты знаешь где.

Сергей вышел. Галина Николаевна поманила Алину рукой, чтобы та нагнулась поближе. Девушка с волнением послушалась.

— А знаете ли Вы, душечка, что Вы первая девушка, с которой меня знакомит Сергей.

Мама Сергея улыбалась, но глаза ее оставались грустными.

— Вижу по его разбитому лицу, что у него все серьезно. Это же из-за Вас он подрался, не правда ли?

Алина кивнула.

— А Вы, Алиночка, как к нему относитесь? Вы простите меня за бестактность. Но, видите ли, времени у меня мало. Операция послезавтра.

Глаза Галины Николаевны на мгновенье отразили всю боль и страх, которые она испытывала не за себя, а за сына в случае плохого исхода операции.

Душа Алины встрепенулась, как птица. Ей захотелось обнять эту слабенькую женщину и успокоить ее. Она оглянулась на дверь и, наклонившись к уху Галины Николаевны, тихо сказала:

— Мне, кажется, я люблю его.

Глава 3. Вместе навсегда

После больницы Сергей проводил Алину домой. Самому нужно было спешить к себе в городское общежитие, где им с мамой администрация города выделила небольшую двухкомнатную квартирку, как семье погибшего героя. Приближалось время репетиторства. Сергей вел занятия онлайн по химии и биологии для учеников из разных регионов страны. Его работа продолжалась ежедневно, включая выходные, с вечера и до полуночи, так как ученики жили в разных часовых поясах. Таким образом, у Сергея получалось заработать неплохие деньги. Во всяком случае, на еду и лекарства им с мамой хватало. Плюс мамина пенсия по инвалидности. Деньги за трехкомнатную квартиру, которую они продали, пошли на операцию.

Прежде чем зайти в подъезд своего дома Алина, заметив, что Сергей погрустнел после больницы, внимательно посмотрела на него и тихо произнесла:

— Ты боишься за исход операции, да?

Сергей молча кивнул головой.

— Не бойся! Верь, что все будет хорошо. И я буду верить. Ты же знаешь, что мысль материальна. Значит, так и будет.

Девушка хотела успокоить парня, сердце ее щемило от жалости к нему, но она не знала как. Алина встала на цыпочки и потянулась к лицу Сергея:

— Я с тобой, Сережа, слышишь, я с тобой.

Губы ее раскрылись, как бутон молодой розы. Сергей не удержался и поцеловал их. Алина ответила ему. Так они простояли в объятьях друг друга минут десять, пока в окно Алининой квартиры, выходящее во двор, не забарабанила мама. Влюбленные шарахнулись друг от друга, и Алина побежала домой.

Войдя в квартиру, девушка поняла, что предстоит серьезный разговор. Но она не боялась. Алина была полна решимости защищаться.

«Мы с Сергеем ничего плохого не делаем, — успокаивала она себя, — мы просто любим друг друга».

— Алина, пойди сюда, — позвала Тамара Федоровна из зала.

Девушка повесила пальто в шкаф, вымыла в ванной руки и вошла в большую комнату, которая в семье называлась залом. Здесь все собирались только в экстренных случаях. Обычно родители большую часть времени находились в своей спальне, а Алина в своей комнате. Ели на кухне.

Тамара Федоровна и Роман Николаевич сидели за большим круглым столом, сложив руки перед собой и опустив голову, как будто кто-то умер. Один стул был выдвинут — видимо, предназначался Алине. Как только девушка вошла в комнату, Тамара Федоровна выпрямилась и, приняв позу судьи, начала разговор.

— Алина, я не понимаю тебя! Ты что, после школы сразу замуж пойдешь? Ты поступать собираешься или будешь бомжевать со своим дружком?

— Собираюсь, — тихо ответила Алина и поспешно добавила:

— Зачем ты так, мама? Ты же знаешь, что он из приличной семьи. Просто у них сейчас тяжелое положение. Мама его готовиться к операции на сердце. Я же тебе рассказывала!

— А тебе, зачем чужие проблемы? — начинала кипятиться женщина, поглядывая на мужа, как бы приглашая его тоже вступить в разговор.

Роман Николаевич сразу же послушно открыл рот и вымолвил: