И вдруг, в один хмурый февральский день, на Костю, как удар ножом в спину, обрушилось известие о самоубийстве брата. Артур пустил себе пулю в висок из купленного на черном рынке пистолета. Про этот пистолет Костя не знал: Артур ему не рассказывал. Давно ли купил или только что, как, через кого? Костя понятия не имел. И Артур… Он ведь никогда не держал в руках оружия! Костя-то прекрасно умел обращаться с оружием – в армии все-таки служил, в десантуре. Но Артур… Как он вообще сообразил, как пользоваться пистолетом, кто ему объяснил?!

И Артур никогда не говорил, что помышляет покончить с собой. Ни разу не проскользнуло, ни в одном разговоре. Как же так получилось?!

Все объяснило письмо, которое в тот же день доставили Косте с курьером. Артур писал, что ему стало известно о крушении Костиного бизнеса и продаже квартиры.

«Прости своего слабака-брата, дорогой Костик, – писал Артур. – Я понял, что у меня нет сил начинать жизнь с нуля: на съемном убогом жилье, без работы, без возможности видеться с детьми. Алина сказала, что отнимет у меня все, если я подам на развод. Другой бы, может, и справился. Я не могу…»

Все было ясно: Артур покончил с собой под влиянием момента, после добившего его объяснения с женой. Оказывается, Артур плохо маскировался: Алина обо всем догадалась. Но откуда она узнала о положении Костиных дел? Видимо, решила навести справки и – о чудо! – выяснилось, что поддерживать брата материально Костя не сможет.

Он смог бы. Что вообще за бред, почему бы он не сумел?! Ну, рухнул этот проклятый бизнес, так что же? Разве это означало, что он должен был остаться без нормальной работы? Не будет, конечно, прежнего бабла, но с голоду-то они не помрут и на улице не останутся!

Неправильно, он все сделал неправильно. Надо было втихаря увезти Артура из дома, поселить в дедовской «хрущевке» и отвести за руку в суд, чтобы тот подал на развод. И самому вести переговоры с Алиной. Собственно, Костя так и собирался поступить, но нелегкая дернула Артура проявить инициативу. Или это Алина, заподозрившая неладное, решила сыграть на упреждение? Какая теперь разница…

– Зачем ты сказала брату, что мой бизнес прогорел? – спросил Костя Алину на похоронах.

– Надеялась, что он сломается и передумает уходить, – честно ответила она. – Привычка к богатству и комфорту – мощная вещь, а он к ним очень сильно привык. И каково ему было бы после нашей шикарной квартиры оказаться в подмосковной «хрущевке»? Да еще в такой, где всего лишь одна комнатушка на двоих с братом, – она рассмеялась резким, вызывающим смехом, в котором смешивались горечь и злость. – Я знаю, что ты хочешь сказать: что это добило его. Наверное, ты прав. Но почему во всем должна быть виновата только я одна?! Кто ему не давал развестись со мной до того, как он, видите ли, начал задыхаться? И ты никогда не убедишь меня, что причиной была только любовь к детям! Просто он не мог оказаться в нищете и начать жизнь с нуля.

– Но ты пригрозила ему, что не позволишь видеться с детьми.

– Да, пригрозила. Но я бы не стала этого делать. Это был всего лишь шантаж… Да, такая я стерва, не гнушаюсь никакими способами, когда нужно добиться своего! – снова резкий смех. – Но я бы не исполнила своей угрозы: я не враг своим детям. И потом, нахрен он мне сдался, чтобы я ему мстила? Я-то свою личную жизнь обязательно устрою, и мужа себе нового найду, а счастливым людям всегда бывает влом утруждать себя местью. Так что виделся бы твой братик с детьми, хотя большинству мужиков это нахрен не надо после развода: женятся, заводят новых детей и напрочь забывают про старых. И твой брат бы женился… Чем я виновата, как я его насильно удерживала?! Никто не угрожал, что убьет его после развода, собирай сумки и вали на все четыре стороны…

Костя не спорил, не пытался что-то доказать. В словах Алины была горькая правда. Никто не грозился убить его брата, не связывал его крепкими веревками. Просто Артур позволял другим людям годами уничтожать его личность. А когда личность оказалась полностью уничтожена, не смог продолжать жить.