— Ты сейчас в облаках, всё прекрасно и радужно, но, поверь моему опыту, он тебя сломает. Возможно, не специально, но сделает больно. Просто ты слишком… тонкая, — виновато развела руками в жесте “прости”.

До Тима никто не трогал меня так глубоко. Сейчас только смешило то, что память держала в коробочке под названием “Первая любовь Симы”. Глубокий низкий голос разбудил во мне что-то очень настоящее, что очаровывало меня само по себе, и пока я с восторгом погружалась в это чувство, кто-то решил, что оно не для меня. Или я не для него. Пофиг.

Тогда в порыве я наговорила лишнего, подробно описав, что думаю о непрошенных советах и как с ними нужно поступать. Лада смиренно всё выслушала, подняла руки ладонями ко мне, мол, сдаюсь, и дала слово больше к этой теме не возвращаться. Правда, нарушила его, когда я сияющая вернулась из Зальцбурга с колечком на пальце. Она забрала свои слова обратно, сказав, что ошибается очень редко, и рада, что это именно тот случай. И следующие пять лет они с Тимом соблюдали вежливый нейтралитет, уважая вклад другого в мою жизнь.

Увы, случай оказался не тот.

Усталость одолевает, и пару дней я в основном сплю. В коротких перерывах смотрим сериалы и моем кости героям, как раньше, когда обе были свободны. Лада ворчит на мои ушедшие щёки и выпирающие ключицы, исправно привозит с работы вкусное и откармливает, нарушая со мной свои диету и режим. Мы не делаем вид, что ничего не случилось, но она не спрашивает, а я благодарно молчу.

Завтра выходить на работу. Завернувшись в одеяло, сижу на подоконнике и пью чай. Март заканчивается, и в парке под окнами яркой синевой с зеленью проступают полянки первоцветов. Удивительно, только что был снег, а уже вовсю весна. Когда успела? Ещё несколько дней назад я искренне не понимала, как мир вокруг может продолжать жить своей жизнью, когда у кого-то она разрушена. А сейчас даже рада, вдруг, и я смогу вплестись в этот узор и двигаться дальше.

Открываю рабочий чат, проматываю до конца и вижу сообщения от Тима о том, что завтра встреча подрядчиков с заказчиком у него на объекте. В списке присутствующих точно есть я. Нужно то ли внести изменения, то ли дополнения, ничего не понимаю, потому что буквы сливаются, а сердце снова стучит, как бешеное, где-то в районе горла. Что ж так сразу-то.

Вот и вплелась.

Глава 25

— Как там наша Сима? — мои мелкие стажёрки из основного офиса встречают Тима, заходящего в Башню “Рапунцель” — отдельно стоящие апартаменты на территории гостиницы, по которой мы делаем визуальный тур.

— Сами увидите, скоро будет, — сухо отвечает он и направляется дальше, хотя обычно в шутку исправляет их, что я его Сима. Это такая игра — делят меня, когда пересекаются на объектах.

Глаза девочек округляются:

— А она приде-е-е-ет? — тянут в один голос, — Говорят, кровищи было…

Тим резко тормозит и оборачивается уточнить, что они имели в виду, но крошки замечают меня и несутся навстречу, оставив онемевшего мужа наедине со своими вопросами.

Успокаиваю их и отправляю готовить оборудование к съёмке, а сама замираю, теряясь под пристальным взглядом карих глаз. Нас разделяют несколько метров, но Тим, словно даёт мне возможность выбрать сбежать или остаться поговорить. И я даже планировала второе, репетировала вопросы, но, кажется, их выдуло ветром, который здесь, в полях за городом, особенно свиреп.

Тим отмирает первым и подходит ко мне. Каждый его шаг — три удара моего сердца. Вместо приветствия натягивает мне на голову капюшон парки. Получается слишком глубоко и мой холодный красный нос щекочет опушка. Морщусь и шмыгаю. Поправляет как надо.

— Без шапки? — нейтральный тон с еле слышным укором. Замечает следы от стекла.

— Ну-ка покажи..

Тёплыми ладонями ныряет в капюшон и мягко поворачивает голову, открывая царапины на щеке и шее. Тихо выругавшись, легонько проводит по ним пальцами то ли в попытке пожалеть, то ли стереть. Ещё и ещё. Вижу, как трепещет его рубашка от частых ударов сильного сердца. Спохватываюсь — он же гладит! Шаг назад. Тим отступает тоже, пряча ладони в карманы короткого пальто.

— Что случилось? Что за кровища?

Пожимаю плечами, разглядывая отросшую щетину на подбородке. Не брился…