Кутаюсь в меховое пальто, но тепло всё не приходит — внутри пустая вечная мерзлота. Мозг сухо телеграфирует, что на разработку альтернативных источников энергии, скорее всего, уйдут годы. Мда… А функционировать-то надо сейчас…

Упаковываю стопку фотографий в сумку. Больше нет того острого желания одиночества, которое держало меня взаперти эти дни. Сейчас просто физически не смогу быть одна. В моём списке людей, кому можно позвонить после смерти, единственный контакт. Жму кнопку вызова и сорванным голосом шепчу:

— Лад, забери меня, пожалуйста, из студии?

— Буду через полчаса.

Ни грамма сомнения в голосе, несмотря на то, что у меня нет привычки выдёргивать её в четвёртом часу ночи.

Приезжаем на Набережную, находим чистую урну, и я красивым "домиком" выкладываю туда стопку боли, горя и страхов в разных ракурсах. Профессионал во мне отмечает, что фото — г@вно. Модель в ужасной форме, смазан фокус, некоторые карточки вообще — какая-то абстракция, но самые жуткие — те, где в кадре остался только стул. Будто того, кто там был, и правда не стало. Это худшая фотосессия в моей жизни. Это лучшая фотосессия в моей жизни. Но об этом я узнаю ещё не скоро.

Просим зажигалку у случайного прохожего и ярким огнём превращаем всё тёмное в пепел. Вслед за этим встречаем рассвет со стаканчиками из самого раннего кофейного киоска. Первые слова моей новой жизни:

— Нельзя пить кофе на голодный желудок.

Морщусь и прикрываю лицо ладонью:

— Ты такая зануда!

— А вот и нет! И вообще, между прочим, у тебя всё это время свитер наизнанку, но я ж молчу! Держусь! Цени, — улыбается.

Пьём дальше. Конечно, у неё много вопросов. Первые появились ещё у студии, когда увидела полностью разобранную меня и без слов перегрузила мои вещи в свой багажник. Потом фото. Было видно только верхнее, но ей и его хватило, чтобы побледнеть. Лада обязательно задаст все мне вопросы, но только тогда, когда убедится, что я готова отвечать.

Когда кофе кончается, она заглядывает мне в красные глаза:

— Спать?

— Спать.

— Поехали.

И без лишних слов везёт к себе домой.

Глава 24

Стакан воды, хлоргексидин, салфетки, нурофен и два круглых имбирных пряника в шоколадной глазури ждут меня на тумбе возле подушки. Спасибо, Лада. Залпом выпиваю воду и сажусь в постели, укутавшись в одеяло. Голова гудит, как с похмелья, надо всё же выпить обезболивающее, но так не хочется вылезать из тёплого кокона.

Игнорирую медицину, потому что руки выглядят не так ужасно, как вчера — несколько неглубоких царапин, точно не умру, а вот пряники своим запахом сводят с ума. Когда я в последний раз ела? Шумно понюхав — это отдельное удовольствие — с наслаждением откусываю. Сочетание текстур ломкой шоколадной оболочки и мягкого нежного теста — одно из моих любимых. Устаю жевать, недоев первый. Откладываю и падаю обратно в постель. Как можно чувствовать себя бесплотной и прозрачной, но одновременно такой тяжёлой?

Стряхиваю несколько крошек с одеяла, представляя, как выхвачу за них от зануды. Легко улыбаюсь. С Ладой мы дружим уже лет десять. Она вела у нашей группы семинары по социальной психологии, а я сидела на первой парте и задавала больше всех вопросов. Лада быстро просекла, что наши дискуссии — совершенно случайно — мешают ей опрашивать остальных, и перенесла общение на внеучебное время, если мне действительно интересно. А мне было. Так я обрела родную душу, хотя Лада до сих пор шутит, что я подружилась с ней ради зачёта автоматом.

Единственный серьёзный конфликт у нас произошёл из-за Тима. Они не сошлись аурами. Не то, чтобы он ей не понравился, лично против него у Лады ничего не было, а вот в его отношении ко мне она увидела море тревожных сигналов, о чём не замедлила сообщить. На следующий день после двойного свидания — я с Тимом и Лада со своим мужчиной — мы с ней поехали в любимое место на Набережной употреблять самое лучшее, что дали нам итальянцы: пасту, пиццу, кофе, джелато.

Сделав заказ, Лада посерьезнела:

— Сим, ты с ним наплачешься.

Внезапная атака застала меня врасплох. Я вообще не фанатка поговорить о личном, и Лада это знает, потому, пользуясь замешательством, быстро проговаривает: