Белый Человек схватил мои руки и осмотрел мои ногти. Сломанные, неаккуратные, под которыми находился огромный слой грязи.

— Понравилось ли тебе расцарапывать кожу на груди этой девушки, пока ее не испещрили кровавые царапины? Потому что именно ее кровь под твоими ногтями.

Мой рот открылся, когда я уставилась на ужасающее доказательство своих деяний.

Образы того, как я царапаю ее, рыдая, в тот момент, когда мои когти проходились по ее животу и груди, неустанно преследовали меня. К тому времени, когда Кожаный Жилет позволил мне остановиться, она выглядела так, словно столкнулась один на один с леопардом.

Я хотела растечься лужей и разрыдаться. Отчаянно желала, чтобы моя душа просочилась через мои глаза и избежала этого краха. Воспоминаний того, что я сотворила.

Белый Человек погладил меня по щеке.

— Ты хорошо справилась. А твои действия сегодня доказали мне, что ты готова. — Его губы изогнулись в садисткой усмешке. — Ты хотела бы узнать к чему готова?

Я внутренне сжалась. Мое сердце затрепетало от ужаса. Я не знала и не желала знать. Я бы просто не смогла выслушать еще больше злодеяний. Соленая слезинка сорвалась с моих раскрасневшихся глаз.

Пинаю ее.

Ударяю ее.

Расцарапываю ей кожу.

Убиваю ее.

И я сделала это.

И делала это вновь и вновь.

Я вновь пережила мгновения, когда стала игрушкой Кожаного Жилета — его послушным монстром. О, боже мой, я помнила их мучения. Их ужас. Звук ломающихся костей в их телах, который проигрывался, словно чудовищная симфония в моей голове.

Больше крови. Больше криков. Больше... намного больше.

— Оставьте меня! Оставьте меня!

Белый Человек мягко проворковал:

— Вот, вот так. Хочешь что-нибудь, чтобы унять боль? Чтобы заставить все это уйти?

Да!

Нет!

Они владели мной. Держали меня под контролем. На данный момент наркотики были моим единственным спасением. Моя реальность была чем-то, что я больше не могла выносить, потому как я запятнала ее, разбила на осколки и заполнила свою душу преступлением.

Секунды пролетали, а я дрожала настолько сильно, что все мое тело тряслось, словно с меня только что содрали плоть до костей.

— Скажи мне, что ты хочешь, и я дам тебе это. — Он погладил мои волосы, опускаясь рукой до моей груди.

Я издала тихий стон, отстраняясь прочь, но он ущипнул мой сосок, заставляя меня тем самым оставаться на месте.

— Ты можешь предпринять попытку и бороться с этим, но тебе известно, что в конечном итоге, тебе не одержать победу. Ты уже испытываешь жажду. Мы давали тебе большую дозу... тебе предстоит еще долго падать, малышка

— Ч-что в-вы х-хотите? — пробормотала я, расцарапывая до крови руки грязными ногтями. Зуд распространялся, поглощая меня.

Он облизал свои губы.

— Какой милый вопрос. Но тебе и так известно, чего я хочу. Я хочу, чтобы ты умоляла.

Я задрожала еще сильнее, сотрясаясь всем телом оттого, что последствия этого сказывались на мне. Он хотел, чтобы я умоляла о чем? О наркотиках? О сексе? Для того, чтобы он мог делать со мной что угодно?

Я не могу.

Не буду.

«Но ты знаешь что сделаешь... в конечном итоге».

Леденящий страх превратил мою дрожь в потряхивание. Я захрипела, когда мои легкие заболели от количества жидкости и болезни.

— Пожалуйста. Просто отпустите меня.

Он погладил мои волосы, притягивая к своей груди до того момента, пока моя щека не расположилась на его плече.

— Скоро, малышка. Совсем скоро мы продадим тебя, но ты еще недостаточно сломлена для этого. Я совершил ужасную ошибку, продав тебя несломленной, и это принесло мне множество проблем. Я больше не совершу подобного промаха.

Его голос успокаивал меня, в то время как слова выносили мне смертный приговор.

— Когда я продам тебя, ты будешь настолько зависима, что мастер с легкостью сделает, что угодно с тобой, и ты будешь этого желать. Твой разум будет ощущаться настолько бессвязным, что ты будешь принимать приказы, словно от них будет зависеть твоя жизнь, потому как больше тебе будет не под силу принимать решения самостоятельно.

Я беззвучно зарыдала, ненавидя обещание в его голосе, ненавидя, что все из сказанного им исполнится. Я была так близка к тому, чтобы стать идеальной рабыней. Мою страсть к Кью затмила непреодолимая потребность ощутить вновь дымку и устрашающую теплоту. Я еще никогда не была так близка к потери самой себя.

Я уже потеряна.