Воробьи часто посещали меня в моих снах. В самом начале они помогали мне упорхнуть отсюда, поднимали меня вверх, и позволяли мне быть вне досягаемости от Кожаного Жилета, но чем больше меня пытали, а я, в свою очередь, остальных, тем сильнее на смену сочувствию в их черных глазах приходила ненависть. Теперь их крылья больше не были моим спасением. Они клевали мою плоть своими острыми крошечными клювиками, кружа вокруг меня, как крошечные стервятники.

Каждый раз, когда мои мысли устремлялись к Кью, я закрывалась. Боль была невыносимой, и я просто не могла совладать с презрительной ненавистью, которая сверкала в его взгляде.

— Твоя душа прогнила, эсклава. Была порабощена тьмой, и я больше не смогу спасти тебя. — Он склонился надо мной, источая аромат свежести и чистого цитруса. — Je ne suis plus à toi (прим.пер.фр. Я больше не принадлежу тебе).

Эти слова помогли мне отыскать выход в остатках моего растерзанного разума. Я больше не принадлежала Кью. Я вновь не принадлежала никому, и вместо того, чтобы пробудить во мне былую боль, все, что я почувствовала, было облегчение. Облегчение, потому что скоро меня больше не будет в живых. Скоро я умру, и затем мне больше не придется истязать невыносимой болью других.

Что-то резко вернуло меня в настоящее. Я опустила взгляд на свои переступающие ноги, моя рука была заключена в неистовой хватке Райана.

Еще один пласт времени канул в лету. Никогда ему не быть восстановленным в памяти или же запечатленным в воспоминании. Что я делала прежде, чем пошла?

Принуждая мой язык двинуться, я пробормотала:

— К-куда ты ведешь... — Затем мои силы покинули меня, и я больше не могла вспомнить, что же хотела узнать у него.

Внезапно передо мной возник образ моей матери, взирающей на меня со скрещенными на груди руками, в то время как я неуклюже переставляла ноги, приближаясь к ней.

— Взгляни на себя, дитя. Тебе нужна ванна. Ты выглядишь, как бездомная оборванка. Сколько я тебе твердила есть? — Ее озабоченность моим благополучием ощущалась хорошо до того момента, пока она злобно не прорычала: — Если в тебе только кожа да кости, что же тогда достанется росомахам на ужин?

Иллюзия разлетелась на осколки, когда Райан резко втянул меня в комнату, которая находилась в дальнем конце бесконечного коридора.

— Пришло время преподать тебе последний урок, прежде чем ты закончишь обучение, милая. — Он погладил мою голову, будто я была его любимой зверушкой. — Я скучаю по нашим играм и забавам. Твои ногти такие острые. Люблю наблюдать за тем, как ты царапаешься, словно крошечный котенок.

Я покачивалась на месте, унизительно наслаждаясь его поглаживаниями. После огромного количества времени, проведенного во тьме, наедине с ледяным бетоном, который являлся моей единственной компанией, чувствовать утешение другой руки приносило необъяснимое ощущение удовольствия. Даже несмотря на то, что эта же рука забила девушку практически до смерти.

Глубоко внутри я уповала на то, чтобы найти в себе силы и отшатнуться прочь.

Кожаный Жилет появился из ниоткуда, посмеиваясь.

— Все еще борешься, даже после всего этого времени, шлюха. — Он сжал мое лицо в ладони, и я прикрыла глаза. Я не желала видеть его и его пронзительный черный взгляд.

— Тесси, почему ты меня покинула? Ради этого? Ты ушла прочь от моей доброты и уважительного отношения ради этого? Чтобы гнаться за жизнью полной боли и разрушения? — Брэкс материализовался в нечто реальное передо мной; Я тяжело сглотнула. Брэкс олицетворял все, кем я больше не являлась.

Он был неприкасаемым и чистым и милым, а я была даже не достойна того, чтобы он говорил со мной.

— Не смотри на меня! Пожалуйста! — Я спрятала свое лицо в ладонях, но Брэкс подошел ко мне и отвел мои пальцы, чтобы взглянуть в мои глаза.

Его небесно-голубой взгляд заставлял меня ощущать себя беспомощной.

— Может быть, я не понимаю твоего решения, Тесси. Но я навсегда останусь твоим другом. Я всегда буду для тебя тихой гаванью.

Кожаный Жилет в одно мгновение разрушил мое видение, вызванное действием наркотика, хватая меня за волосы и остервенело бросая на пол.

Было больно. Унизительно. Мне было безразлично; я просто лежала на полу.