— Скажи мне его имя. — Я подался вперед, не в силах сдерживать больше свою настойчивость. Она исходила из моих пор, держа в напряжении мои мышцы. — Скажи мне, и я позабочусь о том, что ты больше никогда не увидишь его вновь

Она потупила взгляд и напряженно сглотнула. Секунды пролетали в то время, как девочка смотрела неподвижно в одно точку. Наконец, ее взгляд осмотрел помещение бара, и она придвинулась ближе. Прикладывая свою крошеную ладошку к моему уху, коснулась губами моей кожи, когда прошептала:

— Его имя — Смит, но его больше нет в городе.

Смит?

Чертов Смит? Самое распространенное имя во всем мире. Во сколько гребаных тупиков должен был я угодить?

Гнев и удовлетворение было двумя равными составляющими. У меня было имя ублюдка, но я не приблизился к тому, чтобы найти его.

— Это очень хорошо, ma chèrie. — Я улыбнулся, ощетиниваясь от напряжения. — А тебе случайно неизвестно, где он живет сейчас?

Она покачала головой, покрытой дредами, бормоча:

— Но я знаю, где он работает.

Я так чертовски сильно старался вести себя терпеливо, медленно кивая.

— Замечательно. Можешь сказать мне? Я заплачу тебе сверх обещанной суммы, чтобы твоей маме больше никогда не пришлось работать.

Ее глаза распахнулись, и она вновь приложила ладонь к моему уху.

— Я слышала, что моя мама говорила, что он перебрался в место под названием — Рио. Но я не знаю где это.

Рио.

Черт возьми, гребаное Рио.

Тесс была в Бразилии.

Я больше не мог сдерживать себя. Я схватил ребенка и отчаянно сжал в своих объятиях, прежде чем предать ее Франко.

— Заплати девочке и убедись в том, что она получит все, что захочет. Купи дом, меня не волнует, просто отплати ей.

Девочка взвизгнула, когда Франко сгреб ее в охапку и зашагал прочь из бара, направляясь к яркому солнечному свету.

Наконец-то солнце больше не насмехалось надо мной. Оно не говорило мне, что моя жизнь пройдет без женщины моей мечты; теперь оно говорило мне оправляться на решающую охоту. Решающую битву, чтобы освободить ее.

Направляясь на пятках к двери вместе с Фредериком, я пробормотал:

— Тебе следует уехать, Ру. Тебе не нужно быть частью этого.

Я спланировал обагрить свои руки. Я буду гореть в аду, за то, что собирался сотворить с ублюдком Смитом.

Фредерик пробормотал:

— Я никуда не собираюсь уезжать. Я хочу посмотреть на то, как ты разорвешь этого ублюдка на части.

Моя душа неистово горела от желания убивать. Больше не осталось ни капли человечности — сегодняшняя ночь была посвящена убийству.

Я иду за тобой, мудак.

И я позабочусь, что ты, мать твою, будешь рыдать, прежде чем я закончу.

Глава 12

Спаси меня, плени меня, но не поддавайся мне.

Зли меня, козыряй мной, уничтожь то, что преследует меня.

Два дня? Неделя? Месяц? Год?

Я потеряла счет времени, сколько уже существовала в этом аду.

Больше не имело никакого значения, так как мое тело было изувеченным, а разум не подлежал восстановлению.

Я существовала в хаосе и горе. Я потерла в весе, потому что больше не ела. Мои кости отчетливо выпирали из-под кожи, а во рту всегда было сухо. Наркотики никогда не предоставляли мне мгновений умиротворения — унося меня от ужасающей реальности в кошмары, наводнявшие разум. Туман, дымка удерживали меня от понимания, насколько близка я была к своему концу.

Кожаный Жилет продолжал насмехаться надо мной, заставляя причинить боль двум блондинкам, пока я беспрекословно не повиновалась его приказам. Если бы я не стала избивать их, это бы сделал он.

Если бы я не избивала их бейсбольной битой, то тогда это сделал бы он.

Если бы я сломалась и заплакала, тогда он начал бы избивать их сильнее, ломая кости или заставляя истекать кровью.

Я пребывала в наркотической дымке и извинялась, и рыдала. Он же смеялся, заставлял и угрожал причинить боль.

Он заставил меня презирать себя за то, что я была жива. Он заставил меня сомневаться во всем том, кем я была, и во всех своих хороших чертах. Больше ничего не осталось.

Кто мог полюбить меня, если я была приспешницей дьявола?

Мой разум истязал меня образами более счастливых мест: кровать Кью, смех Сюзетт и тепло.

Я отчаянно хотела оказаться дома. Желала спать в месте, залитом солнечным светом, и никогда больше не испытывать холода. Мне никогда еще не было так холодно.