Это лишило меня жизни.

— Пожалуйста... пожалуйста... — я больше не знала, о чем молила.

— Это уже близко к истине, — Белый Человек пробормотал. — Игнасио.

Кто-то схватил мою руку, и крошечный укол иглы ощущался чистой эйфорией. Мне больше не нужно было слышать, как ломаются кости или течет кровь. Я медленно погрузилась в состояние безразличия и отрешенности.

— Прелесть, я насладился этим путешествием с тобой. Ты еще не готова, но после того, что произойдет сегодня вечером... возможно, будешь готова. — Белый Человек оставил поцелуй на моем лбу, когда мое тело расслабилось и безжизненно повисло в его руках.

Ложное ощущение тепла поприветствовало меня, и я вздохнула, позволяя своему телу погружаться глубже, падать быстрее.

И на самом дне пропасти меня поджидал Кью.

Его руки были скрещены на сильной груди, костюм ослепительно поблескивал черным, напоминая бархат.

— Это не ты, эсклава. Моя Тесс никогда не была настолько слабой.

Я захихикала, покачиваясь в тумане, позволяя ему заключить меня в свои химические объятия.

— Я больше не твоя Тесс. Я — ничто.

— Не говори так. Я иду за тобой. Черт побери, борись. Не обесценивай мою поездку, организованную для твоих поисков.

— Слишком поздно. Ты опоздал. — Мягкое облако закружилось передо мной, и я устремилась к нему, падая лицом вниз.

Разгневанный Кью бросился ко мне, его идеальные туфли отбрасывали в стороны клочки тумана.

— Черт побери, борись же! Se battre comme vous le faites toujours (прим.пер. Борись с присущей тебе силой!)! — Его голос просочился сквозь мое бесчувственное состояние, заставляя меня презирать себя.

И вместо того, чтобы прокричать в ответ, я понурила свою голову и позволила его гневу обрушиться на меня.

— Я не могу. Я не в силах. Со мной все кончено.

— С тобой ничего не кончено. Ты слышишь меня! Борись! — его команда в каком-то роде вдохнула в меня некую энергию, но тем самым лишь усиливая боль от моих ран, и с новой силой пробуждая отвратительные воспоминания. Я глубже погрузилась в состояние небытия. Захлопнула дверь перед прекрасным лицом Кью. Освободила себя, таким образом мне больше не нужно было претерпевать страдания.

— Прости меня. Я не была настолько сильной.

Мир канул во тьму, когда облако тумана унесло меня.

— Прощай.

***

В первую очередь меня пробудил холод.

Ощущение жгучего холода на моих сосках.

Я застонала, пытаясь сглотнуть тяжелое ужасное послевкусие в моем рту. Все мое тело ощущалось чужеродным, замерзшим.

Где, мать вашу, я находилась? Я полагала, что в преисподней должно царить адское пекло?

С жаром я могла бы совладать. Мои легкие ощущались еще более тяжелыми от жидкости, что скопилась в них, и каждый вдох, который вырывался со свистящим звуком, давался мне с большим трудом. Наказания в виде избиений и оскорблений превратили мое тело в бесполезную вещь, которое больше было совершенно непригодно ни на что, кроме как быть мусором.

— Она очнулась. Ты можешь приступать, Игнасио.

Мое сердце застучало быстрее, стараясь отчаянно угнаться за остатками тумана, в котором я пребывала. Мой разум заработал на полную силу, и я огляделась вокруг.

Черт.

Я находилась в какой-то сумасшедшей по виду спальне: дьявольской спальне. Черные занавески висели по бокам заколоченных окон, ободранные обои свисали со стен, словно наполовину сорванное с тела платье, и красная лампочка в безобразной люстре превращала всю комнату в не что иное, как жуткие тени.

Мой желудок скрутило, когда я взглянула вниз. Я была привязана к грязной кровати, совершенно голая, если не считать впивающейся в кожу веревки на запястьях и щиколотках.

Рвота поступила к горлу, но я сглотнула ее. Если бы меня вырвала, то я могла задохнуться и захлебнуться ею.

«Хорошо. Захлебнись. Смерть будет намного лучшим существованием чем то, что должно было произойти, Тесс».

Хныкающий звук раздался рядом со мной, и я взглянула налево. Блондинка с пирсингом и царапинами, которые порывали всю ее грудь, находилась в таком же лежачем положении. Наши глаза встретились, и ее губы задрожали, когда она попыталась бороться со слезами.

— Помоги, — прошептала она.

Я хотела потянуться к ней и крепко обнять. Хотела защитить ее. Сказать, что все будет хорошо; что это все лишь ужасный сон.

Я покачала головой, прикусывая мою губу, чтобы не расплакаться.