Она наклонилась, чтобы опереться о бортики пруда, и платье натянулось вокруг ее мальчишеских бедер. Неуместные мысли о том, как мой член медленно исчезает в ее теле, ворвались в мой разум. Эрекция без всякого предупреждения болезненно уперлась в ширинку. Мать твою. Это было как раз вовремя. Я хотел её так сильно, что она могла ощутить это по моему дыханию.

Мне немедленно нужно было вернуться в свою комнату. В блаженном неведении того, что твориться в моей голове и теле, она показала на несколько железных колонн.

— Видите это там? Это Викторианская система сбора дождевой воды. На самом деле это очень умно. Она отводит воду от стеклянной крыши в подземный накопительный резервуар.

Я уставился на колонны, пораженный своим желанием к ней.

— Мне нужно идти, — мой голос был хриплым и напряженным.

— Почему?

Я взглянул на её прекрасное лицо, с большими, сияющими глазами обращёнными ко мне и таким сладким приоткрытым ртом.

— Думаю, мы оба знаем, что так будет лучше.

— С чего бы это?

— Мы проходили через это раньше, и с моей стороны все выглядело бы так, словно я профессионально непригоден.

— Это единственная причина? — Я тяжело вздохнул. — Но ты хочешь… — она позволила своему голосу сорваться.

Внезапно я почувствовал прилив гнева.

— Черт возьми, Оливия, какого хрена ты от меня хочешь? Я сдерживаюсь из последних сил.

Она вымученно улыбнулась.

— Рада это слышать.

— Доброй ночи, Оливия.

— Доктор Кейн?

— Да?

— Думаю, что за ужином вы были безупречно нецивилизованным.

Я засунул руки в карманы брюк.

— А. Случай с Берилл.

— Конечно, вы осознаете, что вас больше никогда не пригласят, — сказала она с улыбкой.

— Ну и хрен с ними.

Она хихикнула. — Забавно слышать это от вас.

— Спите спокойно, Оливия.

— Сладких снов, доктор Кейн.

Я развернулся, оставив её посреди растений. Загадочная нимфа, которая будет преследовать меня во сне.

Глава 16

Оливия

Позвонила моя сестра.

— А не сходить ли нам куда-нибудь поесть сырой рыбы? — спросила она.

Я рассмеялась, такое счастье слышать знакомые слова. Они пришли из-за завесы. Я не знаю, в каком смысле, когда и где она произносила их раньше, но я точно знаю, что это было. Так она описывала японскую кухню.

— Зачем? Ты на диете? — спросила я.

— Немного, — призналась она.

Мы договорились встретиться за обедом в «Нобо» в районе Мэйфеир. Я приехала пораньше, поэтому заказала бокал светлого хереса и ждала её наверху.

Она влетела выглядя очень гламурно в винтажном брючном костюме Харди Эмис и пальто из верблюжьей шерсти. Я улыбнулась и махнула ей рукой, чтобы она увидела меня.

— Движение на дорогах просто кошмар — пожаловалась она, роняя свою сумочку от Гуччи, и сняла пальто, небрежно бросив его на сидение рядом. Элегантно устроившись на сидение вдоль стены, она резко повернулась ко мне.

— Хорошо выглядишь. Поедешь куда-нибудь?

— Нет. После этого я собираюсь домой.

Она томно подняла палец в сторону проходящего мимо официанта, и он, улыбаясь, направился к нам. Очевидно, она была ему знакома.

— Я буду тоже, что и она, — сказала она ему, и он исчез с почтительным кивком.

В этом была вся моя сестра. Она была похожа на свою мать. Неважно, куда бы она ни пошла, ей сразу же и без особых усилий удавалось вызывать к себе подхалимское внимание. Она так сильно от меня отличалась, когда я впервые встретилась с ней после амнезии. И меня удивило, что у меня с ней общие гены.

Я пригубила свой напиток. Когда она повернулась ко мне, я сказала:

— Я видела на днях Мориса, — Морис был её другом.

— В самом деле? Где?

— У мясника.

— Как он?

— Осмелюсь сказать, до сих пор не оправился после разрыва. Он спрашивал о тебе.

— Неужели? Я не удивлена. Он законченный идиот, — бездушно отмахнулась она.

Подошел официант с бокалом, и мы сделали наши заказы. Она решительно повернулась ко мне.

— Так как проходят твои сеансы гипноза?

Я пожала плечами. — Полагаю, что всё хорошо.

— Какого чёрта всё это значит? Либо ты вспомнила ещё что-нибудь, либо нет.

Я нерешительно засмеялась:

— Немного.

Она удивленно вскинула брови:

— Что именно?

— Ну, я вспомнила несколько случаев. День рождения, когда мне было пять лет, мама говорила папе, что у неё рак. О, и я вспомнила, как поймала Джейкоба в постели с его порнушечными немецкими журналами с транссексуалами, когда ему было пятнадцать.

Мы улыбнулись друг другу.