– Он не воровал меня, – мягко сказала Эмили. Перевела взгляд с Лилиан на свои руки, нервно сжимающие руку Гэвина на своих коленях. И когда мысли отбросили её назад, к первой секунде, когда она увидела Гэвина, Эмили не смогла сдержать самую чистую из улыбок. Посмотрела на него, изучая прекрасное лицо. – Ну, он украл мое сердце у Диллана. Но когда это случилось… ваш сын не осознавал этого.

С легкой улыбкой, передавшейся от Эмили, Гэвин накрыл ладонью её щёку, сердце спряталось глубже в груди. Затаив дыхание, он по-прежнему не мог поверить, что она была его. Спустя секунду он уронил руку, и, сделав глубокий вдох, посмотрел на мать. Она казалась еще более запутавшейся, чем прежде.

– Правда в том, что наша любовь с того самого момента стала настолько глубокой, что это на самом деле пугает. Так и было какое-то время. Нам просто нужно распутать пару узлов. Нет, то как мы сошлись, по мнению некоторых, – неправильно, но меня это больше не волнует. Я уверен, что девушка рядом со мной не могла быть другой. Мы любим. Глубокой, больной, ненормальной любовью, о которой снимают фильмы. Мы вместе смотрим страхам в лицо и говорим им убираться. Этот малыш может быть не моим, но даже если нет… Пусть так. Это частичка Эмили, мам, и каждая клеточка твоего сына любит её.

Едва слеза упала с ресниц Эмили, она заметила, что по щеке Лилиан тоже скатилась слеза и упала на льняную скатерть. Сглотнув, Эмили смотрела, как Лилиан встала, его миндалевидные глаза метались между ней и Гэвином.

– Не думаю, что могу поддержать такие отношения, – сказала, хмурясь, – я просто… – Она поднесла руку к горлу, впиваясь в кожу длинными, изящными пальчиками. Она посмотрела на Чэда, который сделав тяжелый, расстроенный вздох, взял её за руку. Сжал её перед тем, как она выскочила из столовой, и её всхлипы эхом раздавались по дому, пока не исчезли за закрытой дверью.

Не в силах больше наблюдать за тем, какое горе она принесла в эту некогда дружную семью, Эмили сползла со стула, ее сердце в миллионный раз разбилось, когда она проглотила рыдания.

Гэвин вскочил на ноги, хватая её за руку, когда она направилась к двери. Он убрал волосы с её лица:

– Подожди! Эмили, послушай меня…

– Нет, это ты послушай меня, Гэвин. – Она сжала в ладонях его лицо, глотая воздух. – Помнишь, ты сказал, что практически поднял трубку, чтобы позвонить мне, когда я ушла, но не позвонил?

Полными смятения, беспокойства глазами Гэвин изучал её лицо.

– Да. Какое это должно иметь отношение к происходящему?

– Я ненавидела себя, потому что всякий раз, глядя на телефон, я хотела позвонить тебе. Так отчаянно хотела позвонить и сказать, как сильно сожалею, что не поверила тебе, но я не могла. Что-то останавливало меня. Ты также сказал, что сел в машину и почти приехал ко мне, но не приехал. Я делала то же. Я запрыгивала в такси и заставляла их везти меня к тебе. Стояла снаружи и думала, что ты там делаешь, и боялась того, с кем ты это делаешь. Так сильно хотела увидеть тебя. Сердце было раздавлено, разбито на кусочки, Гэвин. Мне было физически больно, когда мы были порознь. Не верила, что такая боль существует. Это было чем-то настолько отличным от того, что я чувствовала, когда потеряла маму. Эта боль вонзалась глубже. Но я не могла заставить себя зайти в тот лифт и подняться к тебе. Я не хотела Диллана. Я хотела тебя.

– Эмили, остановись. – Гэвин сжал её запястья, прижимая её к своей груди. – Зачем ты говоришь всё это?

– Я говорю это, потому что говорят, что во время страстного поцелуя перехватывает дыхание. Это не правда, Гэвин, потому что я буквально не могу дышать, пока твои губы не коснутся моих. Пытаюсь, но не могу. Не могу думать, когда ты смотришь на меня. Оголяешь мое сознание. Всегда так делаешь, и это прекрасно и всепоглощающе. Волшебно, и это всё, что должна чувствовать девушка. Говорят, ты правда любишь, если кожа покрывается мурашками от его прикосновений. Моя покрывается от звука твоего голоса; мне не нужно, чтоб ты касался меня. Я могу чувствовать тебя, когда тебя рядом нет. Чувствую тебя в своих снах. Чувствовала тебя, когда ты был за тысячи миль от меня.