Ответа не последовало. Всем своим видом показывала брату: "Не скажу!" Уперлась не из вредности. Не хотела, чтобы он знал про нас с Иваном. Не хотела, чтобы вообще кто-то об этом знал. Вот и молчала.
Для Никиты это оказалось новостью. Если я иногда и не делилась с ним своими приключениями, то и не упиралась, не врала. Спрашивал - отвечала честно и прямо. Так что сейчас мое упорное молчание его поразило. И задело самолюбие. Никита рассердился не на шутку. Он упрашивал, угрожал, стыдил. Впустую. Зря потратил кучу времени. От меня не дождался ни слова. Как последнее средство, выдал устало:
- Не хочешь говорить - не надо. Я к Ивану пойду. Для меня он все живо разузнает.
Господи! Этого еще не хватало! К Ивану он пойдет! Иван - человек честный, врать Никите не будет. Лучше уж самой признаться. Я вздохнула, словно собиралась прыгнуть в холодную воду. Виновато посмотрела брату в глаза и жалобно проскулила:
- Не надо к Ивану...
- Ага! Испугалась, - обрадовался Никита.
- Ничего не испугалась, - буркнула в ответ, начиная тихо ненавидеть себя и весь свет впридачу. - Я с ним целовалась. С Иваном...
Никите полагалось протяжно присвистнуть в этот момент. Обычно он так и поступал, если бывал сильно удивлен. Но на сей раз почему-то не присвистнул. Ошарашено молчал. Молчал долго. Мне это очень понравилось. Мстительная усмешечка сама заплясала на моих распухших губах. Хотел знать? Пожалуйста. Теперь пусть сидит и переваривает. И к Ивану пусть идет. На здоровье. Сейчас уже терять нечего. Может, Иван ему доходчивей объяснит мое поведение? Встала, взяла свою чашку, прошла к плите. Спросила нарочито спокойно:
- Тебе кипятку подлить?
Никита кивнул. Протянул свой бокал. Глотнул горяченького и только тогда пробормотал:
- Я и знал, что когда-нибудь этим все кончится. То-то он через меня приглашение на проводы тебе передал.
- Откуда ты мог знать? - дернула плечами. - Я и сама до мая ничего не знала.
- Откуда, откуда... - проворчал Никита. - От верблюда. Слишком много внимания Иван тебе уделял.
- Какое там еще внимание? - мне стало смешно.
- Такое, - передразнил Никита. - Кто за тебя всегда заступался? А? Папа Римский? Кто про тебя всегда спрашивал? Всегда был в курсе твоих дел? Кто рядом постоянно околачивался?
Тут смеяться мне расхотелось. Это что же получается? Иван у Никиты про меня спрашивал? Наверное, у Лидуси тоже... Я налила и себе горяченького. Немного отпила. Рядом, значит, постоянно околачивался? Вот это уже беспардонное вранье.
- Не вранье вовсе, - теперь подсмеивался Никита. - Честное слово, все время рядом ошивался. Только вы, миледи, замечать его не изволили. Я уж и сомневаться начал, а заметишь ли?
Я не ответила. Обдумывала сказанное братом, прихлебывая горячий чай. Иван несколько лет крутил роман с Шурочкой Горячевой. Как он мог рядом ошиваться? Моя память выталкивала из своих глубин давно забытые эпизоды. Никогда раньше не придавала значения всяким мелочам. Раз поздно возвращалась из школы. Зимой еще. И неожиданно встретила Ивана. Он меня до дома тогда проводил, а то совсем темно было. В прошлом году тоже несколько незначительных случаев произошло. Сразу и не вспомнить.
Мысли Никиты тем временем изменили направление.
- Послушай, Катюха, что я тебе скажу. У Ивана, по всей видимости, это серьезно.
Я хотела сообщить, что у меня тоже серьезно. Рот раскрыла. Но Никита жестом остановил меня.
- Черт... Не знаю, как сформулировать поточнее. Материя больно тонкая. В общем, он мужик, что надо! И с ним нельзя шутки шутить. Не поймет. Лично я, как брат, не против. Любите друг друга на здоровье. Но ты сначала себя спроси. У тебя это как? По-настоящему? И если не очень, то лучше эту бодягу не начинай.
Его пылкий монолог был неожиданно прерван. Звук открывающегося замка известил нас о появлении родителей.
- После договорим, - тихо произнес Никита. Сразу преувеличено громко стал рассказывать о приближающейся весенней сессии и о чудачествах преподавателей.
Уже когда легли спать, Никита шепотом позвал:
- Кать! Ты спишь?
- Почти, - сонно пробормотала я.
- Он на проводы тебя звал.
- Знаю.
- Пойдешь?