Валерий Петрович задумчиво глядел, как учителя с шумом и грохотом покидают класс. Счет опять не в его пользу. Ну, тут уж он сам виноват. Не надо было меня трогать. Тряс бы лучше тех, кто работать не хочет. А я хочу. Очень даже хочу. И работаю. Вот потому Котов мешает мне изо всех своих директорских сил. Не знаю, как в других местах, но в московской школе чем меньше работаешь, тем легче тебе живется. Умей только создавать видимость бурной деятельности. Котов, например, умеет. И того же ждет от меня. Ну, пусть. Все равно не дождется.

      Лидия Григорьевна подошла ко мне и неожиданно мирно попросила помочь ей в подготовке и проведении контрольных срезов. Еле от нее отбрыкалась. В школе более сорока педагогов. Что, кроме меня уже и "запрячь" некого?

      - Екатерина Алексеевна, - спохватился Валерий Петрович, - задержитесь, пожалуйста.

      Я сделала вид, что в этой сутолоке не расслышала его слов. Сжалась, постаравшись сделаться незаметной, спряталась за Татьяну. Та охотно прикрыла меня своими могучими плечами.

      - Пошли ко мне в кабинет, - шепнула я ей на ухо. - Кофейку выпьем, покурим.

      - Пошли, - согласилась Татьяна.

      Мы стали шустренько подниматься по лестнице на третий этаж.

      - Екатерина Алексеевна, - раздался за спиной голос директора. - Я просил вас задержаться. Вы что, не слышали?

      Мы с Татьяной замерли, как настигнутые на месте преступления шкодники. Вот ведь привязался!

      - Извините, Валерий Петрович. Не слышала.

      Я повернулась к нему и подкрепила свою наглую ложь искренней улыбкой.

      - У вас все в порядке? А то вы какая-то странная в последнее время.

      - Вам показалось. Извините, Валерий Петрович, нам с Татьяной Сергеевной нужно срочно решить кое-какие вопросы. А потом я к вам зайду.

      Он удовлетворился моим обещанием. Правда, насупился. Пошел вниз, сунув руки в карманы брюк и вяло насвистывая. Очевидно, забыл, что он директор школы и находится на работе. Додумался свистеть. Ну, кто он после этого? Меня зло разобрало. Хорошо, Татьяна вовремя дернула за рукав, а не то я бы ему ляпнула какую-нибудь гадость.

      Мы, как птички, взлетели по лестнице. Чем дальше от начальства, тем легче дышится.

      Я открыла дверь своего кабинета и сразу принялась готовить кофе. Все необходимое для этого постоянно лежало в нижнем ящике моего стола. Татьяна тем временем достала из косметички две сигареты и зажигалку, скрутила из листка бумаги аккуратную маленькую пепельницу. Мы частенько так сидели после уроков. Или в моем кабинете, или у нее в библиотеке. В моем кабинете было удобней. Легче проветривать. И сюда не так часто забредало начальство. Относительная безопасность гарантирована.

      Кофе с сигареткой - чего еще желать человеку после изматывающего рабочего дня да еще после этой дурацкой планерки? Я так и сказала Татьяне. Та хихикнула. Заметила ехидно, что я сегодня без жертв обошлась, наверное, из-за последней степени усталости. Она уж думала, Валерию Петровичу опять достанется на орехи.

      - А-а-а... - отмахнулась я и, забывшись, ляпнула, - Валерка меня утомляет больше всех. Надоел до смерти.

      - Он для тебя уже Валерка? - заинтересовалась Татьяна. Она давно и уверенно заявляла, что наш директор неровно ко мне дышит.

      Пришлось сознаваться: с Котовым Валерием Петровичем мы знакомы с незапамятных времен. Еще с детства. Он жил в соседнем подъезде, пока не женился. И воевали мы с ним еще тогда.

      - Надо же, - пожала плечами Татьяна. - А ты никогда не говорила.

      Конечно, не говорила. Больше того, и не собиралась. Сейчас нечаянно сболтнула. Просто нервничаю в последнее время много, вот и потеряла контроль над своим языком. А теперь надо отвлекать внимание Татьяны от опасной темы.

      - Вспоминать не хочется, тем более говорить. Это еще семечки. Хочешь, похвастаюсь?

      - Ну-ну, - усмехнулась Татьяна. - За тобой, значит, и такое водится?