Подарки и сюрпризы однако на этом не закончились. Мама приготовила к ужину курицу, а папа принес торт. Он радовался больше всех. Ходил до ужина по большой комнате, довольно потирая руки, напевал бравурные мелодии. Это было непривычное зрелище. Особенно, если учесть, что он сегодня отпросился с работы и приехал домой на два часа раньше.
Зато почему-то не приехали бабушка с дедушкой. Они звонили по телефону. Обо всем подробно расспрашивали, поздравили, но совсем не радовались, а так... Пожелали счастья скучными голосами. Я немного расстроилась. Ничего не понимая, обратилась к брату за разъяснением. Никита же, тонко и ехидно улыбнувшись, ничего не стал объяснять. Только произнес:
- А с чего им радоваться? Теперь и тебя посчитали.
Это была фраза из мультфильма про козленка, умевшего считать до десяти. Вроде, ничего особенного. Но все прекрасно поняли, к чему ее Никита произнес. Даже я поняла. И как не понять, когда вот уже целый год на ночь вместо страшных сказок брат рассказывал мне историю нашей семьи. Разумеется, потихоньку от папы. Мне было интересно, но я воспринимала рассказы Никиты, как дела давно минувших дней. Трудно оказалось понять, из-за чего они теперь-то все копья ломают. Можно бы и помириться.
Отец, надо сказать, думал иначе. После слов Никиты его лицо пошло красными пятнами. Он хватанул ртом воздух и сказал внезапно осипшим голосом:
- А ты... барчук... дворянчик паршивый... галстук не носишь?!
- Ношу, - отозвался Никита вежливо и серьезно. - Так ведь альтернативы нет.
Мама прикрыла рот рукой. Отец остолбенело молчал.
- Никита! Что такое альтернатива? - заволновалась я. Вдруг это слово нехорошее, ругательство какое-нибудь?
- Сопляк! Нахватался всякого!
Я не верила своим ушам. Никогда папа не говорил так грубо, если не считать пикировок с бабушкой. Никогда раньше папа не повышал так голос. Видно, он не находил нужных слов, а просто наорать на Никиту не решался. Тот был слишком смел сегодня, но спокоен и вежлив - не придерешься.
- Мать! Ты посмотри какого врага советской власти мы вырастили! - повернулся отец к маме. - Сам когда-нибудь сядет и нас за собой потянет!
Мама закусила губу, но ни слова не проронила. Смотрела с великой обидой и на отца, и на Никиту. Непонятно, на чей она стороне и почему обижается на обоих? Праздник-то испортили мне, не кому-нибудь. А про меня вообще забыли. Не мама, я должна обижаться. Но мне не было обидно. Мне стало жалко всех. И маму, закусившую губу, и злого, растерянного отца, и помрачневшего Никиту. Мы сидели за празднично накрытым столом, в напряженном молчании пили чай. До торта так никто и не дотронулся.
После чая нас с братом отпустили на улицу. Не надолго. Собираясь в прихожей, я укорила Никиту:
- Ты что, промолчать не мог? Зачем ты отцу на любимые мозоли наступаешь?
- Вовсе не наступаю, - пропыхтел он, завязывая шнурки на ботинках.
- Просто мы с ним исповедуем разные идеологии.
- Чего? - ошеломленно спросила я. Может, папа прав? Никита, конечно, уже большой. Седьмой класс заканчивает. И читает вон сколько... Почти всю бабушкину библиотеку прочел. Бабушка его изо всех сил натаскивает. Но ведь он не взрослый еще. Нахватался каких-то диковинных слов, а если это дурные слова? Папе даже плохо от этих слов было. Неспроста же?!
- Разные идеологии, - повторил Никита, не вдаваясь в подробности. - А это неизбежно приводит к столкновениям.
Я смотрела на него, раскрыв рот. Ну и нагородил!
Никита взял у меня из рук свою кепку и вышел на лестничную клетку, не интересуясь моей реакцией. Я еще немного постояла в прихожей, пытаясь понять изложенное мне сейчас братом. Бесполезно. Помчалась за ним, на ходу повязывая головной платок. С силой захлопнула за собой дверь. Крикнула вниз, в темноту подъезда:
- Никита! Подожди!
- Не могу, - отозвался откуда-то из района второго этажа брат. - Меня наш физик ждет. Он мне обещал сегодня кое-какие опыты показать.