- Вас не примут, если будете носиться, как угорелые, - слышали мы от нее на переменах. И тихо замирали у стены. Однако через несколько минут не выдерживали, срывались. Носились ураганом.
- Вас не примут, если наш класс соберет меньше макулатуры, чем другие, - неслось вслед, когда мы после уроков уходили из школы домой.
До чего хотелось поскорей вступить в пионеры! Не мне одной. Всем в классе. Зимой трое из наших ребят уже вступили: Марина Кузина, Валера Чертов и Сережа Котяковский. Но они же лучшие! Круглые отличники. И, ну, совершенно правильные. А у меня две четверки: по пению и по поведению. Исправить их не было никакой возможности. А значит, до круглых отличников сроду не дотянуться. Так и Валентина Петровна говорила. Она меня сильно недолюбливала.
Я не могла понять, за что? Правда, мне тоже Валентина Петровна не очень нравилась. Она часто наказывала учеников за малейшую провинность, любила читать нотации по поводу и без повода, оставалась равнодушной к детским слезам. Еще она страшно гордилась своей объективностью. Никита объяснил мне, что это такое. Объективная она? Как же! Если кого-то невзлюбила, то хорошей оценки не дождешься. И к тому же сынок ее Петро... Это бесценное сокровище, - Петро, - являлся одним из самых противных мальчишек в школе. Он учился в восьмом классе и ни разу не остался на второй год только потому, что никто не хотел связываться с Валентиной Петровной. У него вечно случались неприятности и с учителями, и с ребятами. Учителям-то ничего, а вот ребят за плохое отношение к сыночку Валентина Петровна преследовала беспощадно. Почему же ее надо было любить? И все-таки. несмотря на мою нелюбовь к учительнице, мне ужасно хотелось нравиться ей, хотелось, чтобы она отличала меня. Уроки у нее были очень интересные. И рисовала она здорово. И на пианино играть умела. Я ничего не могла поделать со своей подлой натурой. Это мучило и угнетало. Как было бы здорово не зависеть от мнения Валентины Петровны! И не бояться ее! Тем более, что этой весной вся страна готовилась отпраздновать столетие со дня рождения Владимира Ильича Ленина, и в пионеры должны принять весь класс. Без исключения.
Два раза в неделю к нам приходила старшая пионервожатая Таня и готовила нас к приему. Ведь нельзя же опозориться. Такая дата!
Законы пионеров Советского Союза, гимн и несколько песен все выучили наизусть. Еще каждый подготовил рассказ о двух или трех пионерах-героях. Таня устроила конкурс рисунков "Твой красный галстук", заставляла зубрить историю пионерской организации и какие-то там маршруты.
А теперь еще и сбор макулатуры. Мы волновались, готовились. По вечерам обходили квартиры в ближайших домах, выклянчивая старые газеты и журналы. Было сказано сдать по пятнадцать килограммов каждому ученику. А где их взять, эти килограммы? И так всю округу обшарили. Уже и не знали, куда теперь податься за макулатурой. А Валентина Петровна и Таня сердились, постоянно приставали.
Наш класс не любил ни Валентину Петровну, ни Таню. Валентина Петровна все время дергала, теребила окружающих. Вечно грозила самыми страшными карами за любую мелочь. И действительно, жестоко наказывала, утверждая: " За все надо платить". А, между прочим, у Люды Памфиловой мама работала в парикмахерской дамским мастером. И Люда рассказывала, что Валентина Петровна раз в неделю приходит к ее маме на работу делать прическу. Бесплатно. Еще на все праздники родительский комитет приносил нашей учительнице подарки. Очень дорогие. И дарил прямо на уроке. То хрустальные бокалы, то золотые сережки. Когда я поделилась этим с бабушкой, та ахнула от возмущения и с негодованием заявила, мол, подобные дары называются не иначе, как взятки. Удивительно, но на сей раз папа полностью согласился с бабушкой и хотел идти к директору. Его мама отговорила. Вот. Испугалась, что потом Валентина Петровна ко мне придираться будет.