Я обернулась. Конечно, кто же еще меня так называл? И с откровенной издевкой? Иван стоял шагах в десяти. Насмешливо улыбался. Руки в карманах полупальто, кепка сдвинута на затылок, глаза прищурены.

      Ноги мои сами приросли к месту.

      - Я уже почти дома. Зачем застегивать?

      - Простудиться захотела? Кому сказал?!

      И тут он увидел мой галстук. Ехидная улыбочка растаяла легким облачком. Голос его потеплел.

      - В пионеры принимали? Мне Лидка говорила, только я забыл. Ну, поздравляю, - он заулыбался во весь рот. Серо-синие глаза вспыхнули.

      - Спасибо, - мне тоже захотелось так улыбнуться: светло и радостно. Но не получилось. Что бы сделать ему такое же приятное?

      - Хочешь пончиков?

      - Не хочу. Домой тащи.

      - Ну, возьми, ну, пожалуйста!

      Он весело хмыкнул. Кивнул на недавно появившуюся во дворе лавочку:

      - Давай тогда присядем и вместе пожуем. Или ты домой торопишься?

      Почему-то я вдруг испугалась, что Иван передумает, если я задержусь с ответом. Настроение у него изменится, и он меня прогонит. Так редко Иван улыбался мне, так редко бывали у него минуты душевного расположения. Он бесцеремонно командовал Лидусей. И считал возможным на правах лучшего друга моего брата не менее бесцеремонно командовать мной. Опекал по-своему. Но меня любая опека тяготила. Я терпеть не могла командирские замашки Ивана, отчаянно сопротивлялась и мы постоянно скандалили. В отместку он ехидничал, ставил подножки, дергал за косы. О дружбе и речи идти не могло. Без Ивана жилось гораздо спокойнее. Честно говоря, я старалась обходить его стороной. Даже к Лидусе не всегда в гости шла, если знала, что ее брат дома. А все же, когда он находился в мирном настроении и выказывал свою дружбу, мне становилось с ним на удивление хорошо. Сама не знаю почему, но этими минутами я дорожила. Вот от того, чуть не сломя голову, бросилась сейчас к лавочке.

      - Давай посидим. Я не тороплюсь.

      Мы удобно устроились, улыбаясь друг другу.

      - А где же Лидка? - вдруг встревожился Иван.

      Ой! Сейчас уйдет разыскивать Лидусю и мы никогда уже так не посидим.

      - Она к маме на работу пошла. Прямо от автобуса, - давясь слюной, торопливо отозвалась я.

      - Ну, тогда ладно.

      Иван взял из пакета пончик, но есть его не стал. Смотрел на меня с задумчивой улыбкой. Словно чему-то тихо радовался.

      - Пальто все-таки застегни. Простудишься.

      - Ага, - согласилась, но тут же и забыла свое обещание. Он не стал напоминать. Протянул руку и сам не торопясь застегнул мне все пуговицы.

      - Ну, расскажи: как там было? Как вас принимали?

      Он откусил от пончика. И я сразу успокоилась. Никуда не уйдет. И меня не прогонит. Стала рассказывать: про Валентину Петровну, про Таню, про неправильно завязанный галстук, про музей. Про все, про все. Даже о пончиках.

      Он внимательно слушал, изредка задавая вопросы. Не смеялся. Вот странно! Не корчил из себя взрослого. Просто слушал, глядя мне прямо в глаза. Внимательный и доброжелательный. Мы просидели с ним больше часа. Я даже не заметила, это он мне сообщил. Сперва посмотрел на свои часы. Ему их Василий Сергеевич на день рождения подарил. А потом сообщил мне, сколько мы уже сидим. Лукаво заметил:

      - А интересно, донесешь ли ты пончики до дома? Тебе давно пора.

      Уже? Так быстро... Я с укором посмотрела ему в глаза, в этот пронзительный серо-синий перламутр.

      - Выходи вечером за дом. И поговорим, - неожиданно предложил Иван.

      - Сможешь?

      Я растерялась. Такого еще не было. И как все это понимать? Мы теперь дружить будем? Смотрела на Ивана немного испуганно и не знала, что ответить.

      - Так сможешь? - переспросил он немного напряженно.

      Еще спрашивает! Конечно, смогу. Но выговорить ни слова не получилось. Только головой кивнула.

      - Тогда до вечера.

      Он встал с лавочки. Поправил кепку. Улыбнувшись последний раз, направился к своему подъезду. Я сидела и смотрела ему вслед, зажав в кулаке недоеденный пончик. День сегодня просто удивительный. Необыкновенный. Даже петь хочется.