-Кать! Кажется, нашел. Твоя?

      Я подползла ближе, чтобы рассмотреть ее. Вроде, моя. Не очень-то видно. Разглядывала ее, разглядывала. А Иван разглядывал меня.

      - Ну и глазищи же у тебя, Катерина, - еле слышно пробормотал он. И не успела я опомниться, как он чмокнул меня в щеку. Вот это да! Нужно было что-то сказать или сделать. Но что? Сказать, мол, так не поступают, так нельзя, мне это неприятно? А если приятно, но боязно? И вообще... мы же не взрослые!

      В такой растерянности мне еще не приходилось бывать. Мы сидели на земле и смотрели друг на друга. В темноте не рассмотреть, что там у Ивана в глазах. Может, это он так посмеяться надо мной решил?

      Где-то недалеко были слышны чьи-то быстрые шаги. Надо уходить. Не дай бог, увидят знакомые, неприятностей тогда не оберешься. Но меня словно к земле приклеило. И Иван не шевелился.

      - Катерина!

      Совсем рядом стоял мой отец - злой и возмущенный. Его окрик прозвучал, как удар хлыста. Мы даже вскочить не успели.

      - Что вы тут делаете?

      - Пуговицу ищем, - пролепетала я, холодея от страха. Иван разжал ладонь и показал пуговицу. Бесполезно. Для моего папы это не являлось оправданием.

      - Марш домой! Сию секунду! - скомандовал отец.

      Я поднялась с колен. Взяла у Ивана свою пуговицу и, повесив голову, пошла, куда отец направил. Различные наказания, одно суровей другого, представали перед моим мысленным взором. Мы не попрощались с Иваном, но я боялась даже махнуть рукой. И все же что-то заставило меня остановиться. Я пересилила свой страх и оглянулась. Иван стоял на ногах. Руки в карманах. Набычился. Смотрел недобро.

      - Если я еще раз увижу тебя рядом с моей дочерью, руки-ноги повыдергиваю, - с непонятной мне ненавистью пообещал отец.

      - Много на себя берете, - схамил Иван. Не дожидаясь ответной реакции, пошел в другую сторону. Удалялся такой самостоятельный, такой независимый. Насвистывал. Опять последнее слово осталось за ним. Я невольно ему позавидовала - мне бы так. Но вот именно так не получалось никогда.

      Дома выяснилось, что это Никита сказал отцу, где меня нужно искать. У него сорвались опыты, Марк Иосифович заболел. Никита забрел в районную библиотеку, но долго высидеть там не смог. Выбор литературы в читальном зале был небогатый. Он взял пару брошюр на абонемент и вернулся домой. А дома, естественно, поинтересовались, где он потерял сестру. Мысли Никиты оказались заняты несостоявшимися опытами, и он сначала ответил правду, а уж потом подумал, стоило ли это делать.

      Теперь он смотрел на меня виноватыми глазами, старался во всем угодить. Куда уж там! Обида на брата переполняла до краев. Ведь именно из-за него на меня весь вечер кричали. Отец наложил запрет на мороженое, кино и вечерние прогулки. Но самое главное: мне запретили даже смотреть в сторону Ивана. А ведь чудеса только начинались. Начинались, да тут же и закончились. Когда я возвращалась домой, мне очень хотелось поделиться происшедшим с Никитой. Теперь - дудки!

      Я вообще замолчала. Переживала про себя эту историю долго. Тем более, отец грозился пойти в школу, все рассказать и тогда с меня снимут галстук. А что "все", он не объяснял. Мои же чувства были такими противоречивыми - просто ужас. С одной стороны, виновата как никогда. Я действительно чувствовала себя провинившейся. С другой стороны, а в чем собственно виновата? Что такого плохого сделала? Не понимала. Вот и молчала. Нужно было о чем-нибудь спросить - спрашивала. Спрашивали меня - отвечала. Но не больше. Все думала, думала.

      Иван был объявлен врагом семьи. Даже Никите запретили с ним дружить. Никита пытался добиться справедливости у мамы. Где там! Мама, как улитка, спряталась в свою раковину. Она никогда по-настоящему не пыталась нас защитить, все время уходила в тень отца. Вот и получалось, что истинными нашими воспитателями были бабушка и отец. Личности сильные, неординарные. Только бабушка была далеко. Отец же - рядом. Мы не могли с ним не считаться, не прислушиваться к его мнению. Особенно, учитывая, что он щепетилен и честен. Суховатый, жесткий, со многим в этой жизни не считающийся? Да. Но по-своему надежный, порядочный человек. Вот. Получилось, что я совсем запуталась.