Помогали мне бабушка и как всегда Никита с Лидусей. Лидуся вообще была на высоте. Но скорбные дни прошли. Никита вернулся к жене и к физике. Лидуся занялась устройством своих личных дел. А я осталась с невыходящим из "штопора" мужем. Это было трудно еще и потому, что с осени пришлось взять часы. Поначалу в 4-5-х классах. Вечерникам с третьего курса настоятельно рекомендовалось преподавать. У меня третий курс был уже за плечами. Вот так и крутилась. Школа, маленький Димка с бабушкой, тетради на проверку, институт и пьющий муж. Сперва я боролась за Генашу. Боролась отчаянно. Уговаривала, упрашивала. Бегала за помощью к Татьяне Ивановне. Та советовала уступать Генаше, дескать, будет лучше. Я уступала. Старалась ублажить во всем. Сама предлагала себя в постели. Только бы ему дома было хорошо, только бы он не ощущал потребность выпить. Потом начался новый этап. Я находила его в гостях у приятелей, у винного магазина. Отбирала и прятала деньги. Убеждала лечиться, скандалила, грозя разводом. Умоляла и снова скандалила. Он плакал, стоял на коленях, бил себя кулаком в грудь и клялся страшными клятвами. Завязывал в очередной раз. Но держался недолго. И снова плакал, снова стоял на коленях, снова униженно просил прощения.

      Светлым пятном за весь тот год стала только Лидусина свадьба. Я хорошо отдохнула и повеселилась. Смеялась над Лидусей. Она после школы встречалась со многими. Красивая. Вот за ней и ухлестывали. А замуж вышла за кого бы вы думали? За невысокого, худенького, не слишком привлекательного и интересного Сашку Мирного. За эту вредину. Правда фамилию его не взяла. Хохоча, заявила, что такая фамилия не подходит к ее характеру. Сашка млел возле Лидуси и обожал весь мир. Меня он умилял такой своей трепетностью. И представить раньше подобного не могла. Помнила Сашку дерганным, вредным, вечно нарывающимся на неприятности парнишкой. Немудрено. Мать у него попивала. Отец и попивал, и хулиганил. Во дворе Сашку не больно жаловали. Вот он и выживал в этом неласковом к нему мире за счет своей вредности, настырности. Теперь, похоже, исчезла необходимость защищаться, атакуя. Жизнь повернулась к обозленному человеку своей доброй стороной. И Сашка был счастлив. Сашка сиял. Душа его пела так громко, что все окружающие явственно слышали эту песню.

      Я искренно радовалась за Лидусю, за Сашку. Дай Бог им счастья! Еще радовалась за себя. Во-первых, Генаша умудрился не напиться. Вел себя вполне достойно и, следовательно, не испортил людям праздник. Во-вторых, на свадьбе не было Ивана. Я слыхала, как кто-то из гостей спросил про него у Василия Сергеевича. Тот, огорченно вздохнув, дернул рукой:

      - А-а-а... Деньги присылает регулярно. Иногда пишет. А так... Отрезанный он ломоть, чего говорить? Вот только дочка и радует.

      Он не стал больше ничего говорить о сыне. Слишком больную тему затронул бестактный гость. Но гость не знал, да и не мог знать, что Иван дважды чуть не загремел в тюрьму за политику. Еле-еле выкрутился. Хорошие люди помогли. И снова взялся за старое. Одно лишь чудо могло изменить этого нежелавшего меняться Робин Гуда, пытавшегося добиться справедливости в мире. Конечно, Василий Сергеевич любил сына, хотел им гордиться. Не получалось. Только страдал из-за его непутевости. Напрасно надеялся, что Иван одумается, успокоится, остепенится. Он не понимал сына, не хотел понимать. Иногда злобно бурчал:

      - Пусть Ванька где-то там болтается, правдолюбец, а не здесь, не у меня на глазах. Ну скажи, чего ему не хватает?

      За его бурчанием были слышны горечь, боль. Иван не оправдал надежд отца. Не обзавелся семьей, не сделал карьеру, не покоил старость родителей. Потому Василий Сергеевич и злился.

      Мне очень хотелось в тот момент подойти к дяде Васе, погладить его по плечу, заслонить от любопытного гостя. Не получилось. Вместо меня подошла тетя Маша. Протянула мужу рюмку с вином. Василий Сергеевич принял рюмку, подмигнул гостю и поплыл к столу. Праздник у дочки все-таки!