– Неплохо, – с усмешкой ответила Эсмеральда. – Хороший год для нашего брата. – Цыганка жестом пригласила Бринн сесть перед ней за стол.

Но когда цыганка хотела взять Бринн за руку, та покачала головой:

– Я пришла сюда не затем, чтобы ты читала по моей ладони, матушка. У меня к тебе особый вопрос. – Глубоко вдохнув для храбрости, Бринн вытащила из сумочки несколько золотых монет и положила их на стол. – Это очень важное дело.

– Твои сны вернулись? – сказала цыганка печально, хотя глаза ее хищно блеснули при виде золота.

– Да.

– Понимаю. И что у тебя за вопрос ко мне?

– Я надеялась, что ты могла бы сказать мне… Есть ли что-то, что я могла бы сделать, чтобы снять заклятие?

– Ты боишься за своего возлюбленного, – заключила старуха.

– Да, – сказала Бринн. – За своего мужа.

Взяв монетку, цыганка надкусила ее оставшимися зубами.

– Это будет нелегко. Проклятие пылкой Нелли на удивление сильное.

– Но его можно снять?

Цыганка молчала, пристально глядя на Бринн. Наконец она спросила:

– Ты его любишь? Своего мужа?

– Я… Я не уверена, – тихо сказала Бринн. Ей не хотелось даже себе отвечать на этот вопрос. – Если я позволю такому случиться, я подвергну опасности его жизнь. Я не переживу, если он погибнет из-за меня.

– Но ты готова за него погибнуть? Вот о чем ты должна себя спросить.

– Умереть за него?

– Да, миледи. Ты должна любить его так, чтобы не побояться пожертвовать собой. Это секрет настоящей любви. Ты готова отдать свою жизнь за него? Только ты можешь знать свое сердце.

Бринн смотрела на цыганку. В голове у нее все шло кувырком. Могла бы она так полюбить Лусиана? Наконец она мысленно встряхнулась.

– Ты хочешь сказать, что я должна за него умереть? Эсмеральда посмотрела на нее отчасти с сочувствием, отчасти с жалостью:

– Возможно, до этого и не дойдет.

– Но ты не можешь сказать мне, что я должна сделать, чтобы его спасти?

– Нет, этого я не могу сказать тебе, миледи. Только то, что знаю наверняка. Настоящая любовь может одолеть любое заклятие.

Эсмеральда сама себе противоречит, подумала Бринн, еще больше запутавшись; Если она полюбит Лусиана, он умрет, и все же… она должна полюбить его достаточно глубоко… или он погибнет.

– Крепись, миледи, – сказала цыганка и, протянув руку через стол, схватила Бринн за руку. – Еще не все потеряно.

– Спасибо, матушка, – пробормотала Бринн, рассеянно улыбнувшись.

Она медленно поднялась и вышла из шатра. Что ж, ответ получен, пусть и не вполне ясный. Она должна быть готова пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти Лусиана, и все же…

Можно ли доверять странному совету Эсмеральды? Если так, то, каким образом она должна принести себя в жертву, даже если в том был ключ к снятию заклятия?

Когда Бринн вошла в дом в сопровождении горничной, Лусиан спускался ей навстречу по лестнице.

Мег торопливо прошмыгнула мимо него к черной лестнице. Лусиан поцеловал Бринн в щеку.

– Вот ты где. А я гадал, куда же ты ушла. Надеюсь, ты хорошо провела утро?

Бринн пребывала в нерешительности. Она не хотела, чтобы Лусиан знал об этом визите к гадалке. Он станет задавать вопросы, на которые она не готова отвечать. Если он копнет достаточно глубоко, ей придется признаться в своих чувствах к нему, что само по себе могло иметь ужасающие последствия.

– Да, – сказала она, наконец. – Я… гуляла с Рейвен. Она увидела, что он чуть прищурился:

– Странно. Я только что встретился с Рейвен. По дороге домой из Уайтхолла. Она жаловалась на то, что тетушка продержала ее у себя все утро.

Бринн почувствовала, что краснеет.

– Какая я рассеянная! Я хотела сказать, что была с Мередит.

Лусиан посмотрел на нее с подозрением: – Да?

Набравшись храбрости, Бринн одарила его лучезарной улыбкой:

– Простите меня, но я должна переодеться к ленчу.

Лусиан проводил ее взглядом. Он помнил виноватое выражение ее зеленых глаз. Он не сомневался в том, что Бринн только что ему солгала.

У него непроизвольно сжались кулаки. Она не делилась с ним своими секретами в первое время их брака, но последнее время между ними кое-что изменилось, и Лусиан рассчитывал на то, что она будет откровеннее, тем более он сделал уже не один шаг ей навстречу. Какой глупец!