– Что-то беспокоит вас, Бринн? – спросила у нее Рейвен вскоре после начала прогулки по Гайд-парку.

Бринн сделала усилие над собой, прогоняя мрачные мысли, и даже изобразила улыбку.

– Простите, вы что-то сказали?

– Ничего особенного. Я просто спросила, не хотите ли вы посетить ярмарочное представление. – Она указала на прибитый к дереву щит с зазывным плакатом, приглашающим посетить ярмарку в Вестминстере.

Бринн подъехала поближе. Среди перечисленных увеселений фигурировали жонглеры, кукольники, канатоходцы и… предсказательница судьбы – цыганка. Именно эта последняя строка и привлекла внимание Бринн. Не из того ли табора эта цыганка, что регулярно гостил на их земле в Корнуолле? Кажется, в это время года они всегда приезжали в Лондон…

Бринн вздохнула. Если Эсмеральда действительно будет на ярмарке, возможно, она даст ей совет. Может, с надеждой подумала Бринн, она даже сможет дать внятное толкование тем ужасным снам, в которых она видела умирающего Лусиана и себя с окровавленными руками.

Бринн еще не успела ответить на вопрос Рейвен, как подруга с горестным вздохом сказала:

– Впрочем, не важно. Халфорд все равно это не одобрит. У него свои взгляды на то, как должна вести себя будущая герцогиня, и, боюсь, посещение ярмарки не входит по его представлениям в круг занятий, приличествующих даме из общества. – Рейвен говорила с едва заметным раздражением. Но дуться на кого бы то ни было, даже на будущего мужа, долго Рейвен не умела и, тряхнув головой, добавила благодушно: – И все же он не такой уж противный зануда, раз устраивает в мою честь представление с запуском воздушных шаров. Надеюсь, вы помните, что вы с Лусианом в числе приглашенных? Скоро повеселимся – осталось два дня! – С улыбкой воскликнула Рейвен и пустила кобылу вскачь.

Бринн поскакала следом, хотя невольно пару раз и оглянулась на щит с объявлением, чтобы запомнить дату и место проведения ярмарки. Только бы Эсмеральда была там! Бринн отчаянно нуждалась в ее совете.

Это проклятие черной тучей нависло над Бринн, оно отравляло ей жизнь. Если бы единственной жертвой заговора цыганки была она одна, ей было бы куда легче. Но из-за нее мог погибнуть мужчина, к которому ее тянуло с неодолимой силой, сопротивляться которой становилось все труднее. Бринн пыталась заглушить угрызения совести, но очень скоро судьба напомнила ей об опасности, о том, насколько близко подошла она к опасной грани. Это случилось, когда Лусиан сопровождал ее на увеселение, устраиваемое герцогом Харфордом в честь своей нареченной.

Несколько ярко раскрашенных воздушных шаров ждали запуска. Их можно было заметить издалека. В приподнятом настроении Бринн подъезжала к полю на выезде из Лондона, где устраивалось шоу. Лусиан помог ей выйти из экипажа. Они переходили дорогу, когда Бринн, услышав стук копыт, подняла голову и увидела, что прямо на них на полном скаку несутся кони.

Бринн замерла. Она успела лишь заметить возницу в плаще с капюшоном, закрывавшем лицо. Лусиана, к счастью, опасность не парализовала. Он успел вытолкнуть Бринн с дороги, и сам метнулся следом за мгновение до того, как карета пронеслась мимо. Оба они, ошеломленные, лежали на земле, глядя вслед стремительно удаляющемуся экипажу. Лусиан первым пришел в себя. Тихо пробормотав под нос ругательство, он поднялся на ноги и помог встать Бринн.

– Ты не ранена? – спросил он.

Бринн, побледнев как полотно, смотрела на него, не мигая.

– Вас могли убить, – прошептала она хрипло.

– Погибнуть могли мы оба, – мрачно ответил он. – Не думаю, что это было покушение. Просто кони понесли. Такое бывает.

Лусиан видел, что жена ему не верит. И по правде говоря, он и сам не верил в то, что это было случайностью. Кто-то мог попытаться его убить. Шпион всегда наживает врагов. Но он сильно сомневался в том, что причиной того, что произошло, стало проклятие двухсотлетней давности.

Однако убедить в этом Бринн будет так же трудно, как взлететь на небо без помощи воздушных шаров.

Глава 16

После зловещего инцидента с каретой страхи нахлынули на Бринн с новой силой. И сон, в котором она видела умирающего Лусиана, стал приходить каждую ночь. Но по-настоящему страшно ей стало лишь тогда, когда она поняла, что ждет ребенка.