Учащенно дыша, Лусиан откатился в сторону и вскочил на ноги. Шпага уже была у него в руке. Но противник его неподвижно лежал на полу и стонал, и кровь текла из зиявшей у него в груди раны.

Бросив клинок, который упал на пол с печальным дребезжанием, Лусиан опустился на колени возле умирающего, приподнял его голову, сжимая в ладонях.

– Джайлс, – прошептал он со смертельной мукой в голосе.

– Прости меня, Лусиан… Так даже лучше… Прошу… не говори…

Последние слова его заглушил хрип. Из горла Джайлса фонтаном брызнула кровь.

– Нет!

Хриплый крик разбудил Бринн. Она рывком села в кровати. Сердце громко стучало. В спальне было темно и угрожающе тихо. Услышав стон, раздававшийся из спальни мужа, она взяла свечу и пошла к Лусиану. Он спал в огромной кровати под балдахином. Ему снились кошмары – голова его металась по подушке, одеяло валялось на полу, простыня едва прикрывала тело.

Он вновь застонал, надрывая ей сердце. Бринн склонилась над ним, погладила по руке и поняла, что тело его покрывал холодный пот.

От ее прикосновения он мгновенно проснулся и уставился на нее безумными глазами.

Бринн отстранилась.

– Простите… Вам снился плохой сон. Постепенно взгляд его прояснился, безумный огонь угас.

– Тот же кошмар, – хрипло сказал Лусиан. – Я убил его…

Она знала, что ему снилось. Знала во всех подробностях. И все же удержалась от того, чтобы признаться ему в том, что видит те же кошмары. Лусиан не поверил ей, когда она сказала об этом первый раз, а напоминать ему о своих колдовских чарах ей не хотелось.

– Как вы? – спросила она, когда он зябко поежился. Он медленно приподнялся на локте, провел ладонью по лицу.

– Я в порядке.

– Ну, тогда… – Она уже собралась уходить, но он остановил ее:

– Пожалуйста, не уходи.

Бринн замерла в нерешительности.

– Вы хотите рассказать о том, что вам снилось? – спросила она. – Тео раньше тоже снились кошмары, и, когда он мне о них рассказывал, страх уходил.

Лусиан взглянул на нее и отвернулся.

– Ты не захочешь слушать об этом… – сказал он едва слышно.

Бринн присела на край кровати.

– Я могу вас выслушать, Лусиан. То, что вам снится, очень вас расстраивает. Я это вижу.

Прошло довольно много времени, прежде чем он ответил:

– Я убил человека. Человека, которого считал другом.

– Джайлса?

Когда он посмотрел на нее, она поспешила его успокоить:

– Вы выкрикнули его имя во сне. Лусиан смотрел на нее не мигая.

– Да, Джайлса, – хрипло сказал он. Бринн чувствовала, что он в отчаянии.

– Но вы не убили его хладнокровно.

– Нет, не хладнокровно. Он был предателем…

Наступила еще одна долгая пауза. Противоречивые эмоции отражались у него на лице. Бринн понимала, что он размышляет над тем, насколько может быть с ней откровенен.

– Что между вами произошло? – осторожно спросила она.

Лусиан вздохнул:

– В прошлом году весной, когда я был во Франции, искал Марча, я раскрыл заговор. Мой друг Джайлс вошел в сговор с французами, продавал им сведения, составлявшие государственную тайну. Выдавал им наших агентов. Когда я прижал его к стенке, он стал умолять меня не выдавать его. – Мука исказила его лицо. – Я не мог его отпустить. Не мог после того, как из-за его предательства погибли наши люди. Джайлс вел себя как загнанный собаками лис. Он вытащил шпагу и набросился на меня. Я хотел защититься, но он… Я убил его собственной шпагой. – Лусиан посмотрел на свои руки. – Мне снится… Во сне Я постоянно вижу его кровь у себя на руках, – сказал он еле слышно.

Он закрыл глаза. Бринн видела, как ему больно. Ей так хотелось утешить его, вытащить из черной тьмы отчаяния.

Осторожно, с опаской она дотронулась до его волнистых волос, почувствовала их шелковистую гладкость. Но Лусиан застал Бринн врасплох, когда вдруг потянул ее на себя и обнял.

Она боялась шевельнуться в его объятиях, в объятиях отчаяния. Она могла бы вот так же утешить ребенка, но она совсем не испытывала к нему материнских чувств. Тепло его тела возбуждало ее, ей стало трудно дышать. Она хотела отстраниться, но Лусиан все еще нуждался в ней, в ее утешении. Прошло еще немного времени, и она провела ладонями по его рукам. В ответ он уткнулся лицом ей в шею, словно пытался спрятаться от преследующего его кошмара.

– Теперь ты считаешь меня чудовищем? – пробормотал он.

– Нет… нет, – повторила Бринн окрепшим голосом.