Оставшись один, Лусиан уставился в бокал. Бренди показался ему безвкусным. Все получилось не так, как он хотел. Он мог бы догадаться, что после того, как он, не удостоив ее и словом, уехал, Бринн затаит на него обиду. Но, похоже, он был слишком занят тем, чтобы оградить себя от растущего влечения к ней, и не подумал о ее оскорбленном самолюбии.

Возможно, не стоило сейчас на нее давить. Наверное, лучше было подождать, пока она остынет, а там уже требовать от нее исполнения супружеских обязанностей. Но с другой стороны, неизвестно, сколько она будет остывать. А ему все еще хотелось зачать сына. И еще его не отпускало ощущение, что времени у него осталось немного, что рок уже навис над ним.

Нет, ожидание слишком большая роскошь.

Он угрюмо допил остатки бренди. Алкоголь придаст ему храбрости перед единоборством с красавицей женой. Ясность сознания была ему ни к чему. Пусть лучше мозг будет затуманен алкоголем, чем страстью. Сегодня Бринн не сможет его околдовать.

Бринн была вся комок нервов. Она сидела за туалетным столиком как на иголках, пока сонная Мег расчесывала ей волосы. Они обе вздрогнули, услышав голос Лусиана. Он стоял у горничной за спиной.

– Довольно, можешь идти, – приказал он Мег. – Я хочу остаться с графиней наедине.

Бринн поняла, что Лусиан попал в ее комнату из собственной спальни – вошел в смежную дверь. Меган положила щетку на столик и проворно выбежала вон.

Оставшись наедине с мужем, Бринн опустила глаза. Она не могла равнодушно смотреть на его гибкое красивое тело, прикрытое халатом из темно-синей парчи. Этот взгляд, как, впрочем, и наряд, ясно говорил о том, что ночь он намерен провести в ее постели. Даже спиной к нему Бринн чувствовала на себе его раздевающий взгляд, словно ощупывающий ее сквозь тонкую ночную сорочку.

Она вздрогнула, когда его рука легко прикоснулась к ее волосам. Она даже не услышала, как он подошел – шаги его заглушали удары ее собственного, учащенно бьющегося сердца.

– Чего вы хотите? – отстранившись, процедила Бринн.

– Мне казалось, я ясно все объяснил, – тихо сказал Лусиан. – Я хочу сына.

Она повернула голову и уставилась на него.

– Да, вы ясно все объяснили, и я хорошо понимаю, что для вас я не больше чем рабыня. Вы думаете, что вашего приказа должно быть достаточно, чтобы я смиренно исполняла все, что вы от меня ни потребуете.

– Ты не рабыня. Ты моя жена.

Бринн встала и повернулась к нему лицом.

– Едва ли я могу назвать себя вашей женой. Признайтесь, я для вас нечто вроде племенной кобылы плюс удобное средство для удовлетворения похоти.

– Это не так.

– Если это не так, то почему вы здесь, в моей спальне сейчас, когда я этого не хочу?

– Я намерен спать здесь сегодня, Бринн.

– И вы не оставляете мне выбора? Лицо его было непроницаемым.

– Должен ли я напомнить тебе о клятве, что ты давала у алтаря?

– Ах да. Нерушимые брачные узы. Уверена, что вы относитесь к ним весьма трепетно.

Не обращая внимания на ее сарказм, он встретился с ней взглядом.

– Пойдем со мной в постель, Бринн, – тихо и повелительно сказал Лусиан.

– А если я откажусь?

Наступила непродолжительная пауза, после чего Лусиан сказал:

– Ты не имеешь права мне отказывать. Ты моя жена. Бринн бросила на Лусиана испепеляющий взгляд, на который он вообще никак не отреагировал. Лицо его было словно гранитная маска.

Молчание затянулось. Напряжение нарастало с каждой секундой, Лусиан заговорил первым, и голос его был, тих и вкрадчив.

– Я думаю, что уже доказал, что у тебя не хватит силы воли мне сопротивляться. И меня неудержимо тянет к тебе. Лучше будет, если ты приучишь себя к моим визитам. Я намерен спать с тобой каждую ночь, по крайней мере, до тех пор, пока ты не забеременеешь.

– Пока я не забеременею? – Бринн посмотрела на него, прищурившись. У нее появилась надежда. – А потом вы оставите меня в покое?

Наступила долгая пауза.

– Если ты этого хочешь. Как только ты родишь мне наследника, у меня отпадет необходимость в том, чтобы с тобой удовлетворять свою похоть, как ты это называешь.

– Надеюсь, вы не забудете о своем обещании.